Midnight light

Глава 1

Девушка, цепляясь за дверь побелевшими пальцами, прильнула виском к деревянному проёму, прислушиваясь. Она боялась выглядывать, опасаясь, что сердце просто не выдержит, увидев это вновь. Свеча в её руке дрогнула.

Щелчок. Раздавшийся так близко к уху звук оглушал не хуже фейерверка, залпы которого один за одним выстреливали вблизи окон спальных районов в позднюю ночь.

Мир замер, а вместе с ним и кровоток по всему организму, вызывая покалывание под кожей. Но она всё продолжала вслушиваться в шёпот ветра, скрип половиц, капанье из повреждённой трубы где-то глубоко в стенах и собственное дыхание, пытаясь распознать в этих звуках нечто иное, необычное.

Борясь с онемевшими конечностями, девушка выглянула из-за двери, открывая её медленно, осторожно, стараясь не издать лишнего шума и не привлекать к себе внимание. В темноте длинного коридора, где на натёртом полу мерцал свет свечи, она тихо двигалась вперёд, кралась, окутанная тенями и страхом.

Девушка ускорила шаг, как могла, сдерживая всхлип. Мокрая ткань облепляла тело подобно бумаге. Она мешалась, раздражала до истерики, подступающей к горлу с каждым шагом.

Этой ночью луна не светила сквозь витражи. Её полностью поглотили густые облака несколько часов назад, поэтому впереди простиралась тьма, вынуждая бродить буквально наощупь.

Внезапно ногти с глухим стуком задели деревянные поручни, и девушка тут же схватилась за них крепко, замирая. Она поняла, что достигла лестницы, пыталась заглянуть вниз и разглядеть хоть что-то, но это оказалось бесполезно. Студентка крепче сжала свечу, почувствовав, как воск медленно потёк по пальцам, обжигая их.

Пламя опасно замерцало, прежде чем резко погасло, но девушка успела заметить, как дыхание стало видимым от резкого похолодания.

Один.

Наступила тишина, ещё более гнетущая, чем прежде.

Два.

Она резко вдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, дрожащими пальцами пытаясь нащупать коробок спичек.

Три.

Холод становился сильнее. Плотный, как бархат, пропитанный кровью, он давил, полз по её рукам, подобно змеям.

Четыре.

Женские пальцы дрожали вокруг медного держателя с резными ликами святых, почерневшего от воска и времени. Девушка только и могла, что причитать под молитвы, а в голове набатом шёл счёт.

Пять.

Раздался хруст стекла, раздавленный чьей-то ногой, да так медленно, отчётливо, словно некто во тьме коридора специально растягивал звук, создавая напряжение. Сердце девушки остановилось на середине пульса, а рука дрогнула. Тонкая спичка упала на пол. Осталась последняя в коробке.

Шесть.

Нечто глядело из темноты, наблюдало за попытками девушки длинными ногтями достать из спичечного коробка ещё одно древко. Раздалось чирканье спички – ничего. Ещё раз и в глаза ударила короткая крохотная вспышка, которая не разгорелось в полноценное пламя.

Семь.

Ещё одна попытка, но девушка уже не пыталась сдержать тихий плач. Она скулила, шепча раз за разом:

— Давай, ну же. Давай.

Восемь.

Тяжёлые шаги стали медленно приближаться к ней, а из коридора послышался грубый голос с отчётливой хрипотцой и издёвкой в голосе:

— Девять.

Девушка не стала даже пытаться зажечь свечу. С визгом она бросилась прочь, пробежав мимо лестницы, и рванула со всех ног вперёд.

Проносясь мимо дверей, студентка не чувствовала усталости из-за адреналина, по памяти преодолевая поворот за поворотом. Она бежала, не оглядываясь, руками цепляясь за стены, ломая наращенные ногти.

Очередной поворот, впереди только стена. Опираясь ладонью за угол, девушка захрипела, пытаясь отдышаться. Слюна ощутимо стекала по пересохшему горлу.

Прижавшись спиной к холодной стене, студентка всё-таки зажгла свечу той самой последней спичкой, понимая, что если свет больше не защитит её, то хотя бы поможет найти укрытие.

Широко распахнув свои глаза, она подняла руку со свечой. Света было недостаточно, но устойчивое золотистое сияние пронзило тьму, открыв торцовую стену, увешанную портретами бывших директоров. Их безжизненные глаза на холсте казались пугающе живыми.

Присмотревшись, девушка поняла, что её пугало в картинах – головы людей были обращены в противоположную сторону от неё.

Нечто выглядывало из-за противоположного угла, внимательно наблюдая за каждым нервным действием своей жертвы.

Неестественно длинные крючковатые пальцы с заострёнными ногтями поочерёдно беззвучно постукивали по стене, беспрерывно шевеля ими, словно хвастаясь.

Её рот слегка приоткрылся, но крика не было. Он застрял где-то глубоко в горле от леденящего душу страха, от которого тело абсолютно не слушалось. Она не замечала слёз, градом льющихся из глаз, всхлипов, которые булькающим звуком выходили из покусанных губ.

Свеча вновь потухла.

***

У города по соседству с Детройтом давно не было официального названия, которое бы большинство людей использовали. Когда приезжие расспрашивали местных о том, куда они забрели, те не задумываясь называли это место Устами Хэвена, но не потому, что здесь было безопасно. Совсем наоборот.

Он так назывался, потому что когда-то должен был стать убежищем для иммигрантов, ветеранов войны и беглецов. Но теперь этот город лишь скелет, одетый в неон и сталь, умирающее маленькое государство в государстве, поддерживаемое преступными синдикатами, шепчущимися в подвалах и барах подобно призракам, вооружённых до зубов.

Уста Хэвена вдыхали дым из труб и выдыхали слухи с ароматом пороха.

Его горизонт был исписан, но не стеклянными небоскрёбами, как в Нью-Йорке или Сеуле, а сломанными шпилями церквей, обнесённые сетчатыми заборами, заброшенными фабриками с выбитыми окнами и высотками, где освещены только пара верхних этажей, которые занимали люди, которым принадлежала эта земля.

Улицы были разделены на территории. Их украшал потрескавшийся асфальт, вдоль которого тянулись грязные закусочные, покрытые граффити тату-салоны, стрип-клубы, используемые как прикрытие для хранения огнестрельного оружия.