Миф о живых

Глава Вторая

ВЕЙРА

Вейра стояла у полки, не дыша. Пальцы все еще держали скомканную бумажку — шершавую, будто пепел. На секунду ей показалось: если сжать ладонь, бумажка рассыплется прямо в руке. Она сунула ее обратно в щель и отошла, как от чего-то запретного. Смахнула пыль с пальцев — и выскользнула из библиотеки, словно после преступления.

Ночью сон не пришел. Она просто лежала, смотрела в потолок и слушала, как в голове гудят мысли. Не суть записки, не слова «грязь рода», — не они застряли у нее в голове. Ее не пугало содержание. Ее зацепило намерение. Кто написал это? И зачем?

Утром она надела рубашку наизнанку — заметила это только после завтрака. Ошиблась в простейшем вычислении, потом дважды переспросила у соседа имя лектора, хотя обожала его предмет. Она не злилась — скорее удивлялась себе: обычно она была другой.

— Вейра Сарет, — строго сказала миссис Портер, не глядя. — Вернитесь к нам из своих... пространств.

Класс захихикал. Вейра снова была далеко.

Как такая записка оказалась в академической библиотеке? В здании, где каждый лист проходит учет и контроль? Это ведь не случайность. Или все же?..

Несколько раз она думала вернуться. Перечитать. Забрать. Но каждый раз решала, что это глупо. Мало ли кто и когда это писал. Да, метисы существуют. Да, кто-то когда-то считал иначе. Что с того?

В пятницу она снова подошла к библиотеке, хотя шла в корпус практик. Не вошла — просто постояла. За стеклом библиотекарь, старик с сединой, перекладывал книги. Где-то там, между рядами, все еще лежала та бумага. Или уже нет.

__________

Вейра смотрела на письмо от Академии, как на испорченный продукт: брезгливо, с тенью вины.

«Рекомендованно временно отстранить от учебных занятий в связи с истощением и перегрузкой.»

__________

Прошло пару дней с ее возвращения домой. Отец не был в ярости — это не позор, не обычная школа. Но и вернуться из командировки раньше не захотел.

Обычный дом. Обычная архитектура. Никаких загадок мироздания.

Она сидела в зимнем саду на верхнем этаже — среди лаванды, камелии и книг. Напротив — бабушка, Лия Сарет, в вязанной шали, с глазами цвета стершегося неба, как у всех женщин их рода.

— Бабушка, а ты... когда училась в Академии, тебе попадались какие-нибудь странные материалы? Неофициальные? Заметки, чьи-то личные записи, может? — неожиданно спросила девушка, прервав тишину. Вейра держала чашку обеими руками, не из-за холода — чтобы не выдать дрожь.

Лия Сарет прищурилась, не сразу отвечая.

— Слишком общий вопрос, — мягко сказала Лия. — Тогда, как и сейчас, в Академии любили порядок. Все лишнее — исчезало.

— А если кто-то помнил? Записывал? Я просто... наткнулась на одну вещицу. Она странная и очень старая. Но она не совпадает с тем, что нам преподают.

— Ты нашла что-то? — голос бабушки стал тише, на ее лице появилась материнская ласка и легкая, снисходительная улыбка. — Или тебе показали?

Вейра замолчала, потом покачала головой.

— Я не уверена, что правильно поняла. Там речь о метисах. Как будто в прошлом... их не принимали.

Бабушка поставила чашку. Притихла.

— Я помню. Слышала когда-то. Обрывки, намеки — между строк в лекции или на ужине с наставниками. Но все это всегда звучало так, будто говорить об этом — дурной тон. Неприлично.

— Но ты поверила?

— Я... — бабушка подала плечами. — Я запомнила. А потом постаралась забыть. Так было проще.

Они замолчали. Тишина зимнего сада, легкий ветерок, шелест листьев.

— Странно, правда? — прошептала Вейра. — Сейчас метисы — часть мира. Их уважают. Но если это правда... если раньше они не доживали даже до года...

— ...значит, что-то изменилось, — закончила за нее бабушка хриплым голосом. — И никто не хочет вспоминать, что.

— Я хочу знать, — в ее голосе появилась уверенность, свойственная девушке. Но женщина пресекла все мысли на корню.

— Бессмертные ни за что не станут раскрывать свои секреты кому попало. Тем более — людям. Будешь путаться у них под ногами — можешь пострадать, дорогая.