Миф о живых

Глава Четвертая

ВЕЙРА

Поранойя не оставляла Вейру. В памяти снова всплывал разговор с бабушкой — той когда-то хватило сил отпустить тревогу, но у Вейры этих сил не было.

Академия будто менялась вместе с ней. Раньше шумная, полная света, теперь она казалась сдержанной, приглушенной. Коридоры — тише обычного. Преподаватели — строже. А бессмертные — словно замерли в ожидании.

На утренней тренировке по боевым искусствам Вейра снова была в паре с Рином — метисом с необычным чувством юмора и ловкостью, граничащей с нечестностью. Его удары были быстры, как мысли, а усмешка — постоянной. И все же он подыгрывал ей.

— Ты заметил, что в Академии стало... странно? — выдохнула она, отпрыгнув от очередного удара.

Ее кудри, собранные в хвост, разлетались от резких движений. Рин прищурился, будто хотел рассмеяться, но передумал.

— Это ты странная. Видимо, человеческие рецепторы острее на драму настроены, — бросил он, уходя в оборот.

— Рин.

Он всё-таки остановился, глядя исподлобья.

— Скажи честно. Что-то происходит?

Он усмехнулся, но в глаза мелькнуло: да. Только он не скажет.

— Просто весна. Все сходят с ума.

__________

На следующий день Академия будто окончательно проснулась в новом состоянии. Каменные арки и витражи, некогда казавшиеся украшением, теперь напоминали решетки. Студенты ходили по коридорам молча, сжав плечи.

Их собрали на центральной арене — всю Академию. Потоки учеников занимали свои места под утренним солнцем. В такую погоду казалось, что ничего плохого произойти не может.

На сцене стоял директор — ангел, старше многих зданий Академии. В его взгляде отражалось небо. Обычно его голос звучал мягко, как шелест крыльев. Он чутко направлял юных бессмертных, всегда был рядом. Но не сегодня. Сегодня его голос звенел сталью.

— В связи с нарастающей нестабильностью в Небесных кругах, — начал он без предисловий, — и обострением ситуации в верхах власти, я вынужден объявить: с этого дня школа находится в статусе военной готовности.

В толпе прошел едва уловимый шелест, но никто не спешил говорить. Ученики замерли на местах. Некоторые преподаватели с ужасом смотрели на директора.

— Ни один ученик не имеет права покидать территорию Академии без особого распоряжения. Без исключений.

Взгляд ангела пригвоздил каждого к его месту. У Вейры внутри все сжалось. Даже претворяться свободной теперь было невозможно.

Крики бессмертных разразились резким вихрем. Кто-то швырнул клинок, кто-то угрожал своими влиятельными родителями, будто те могли что-то изменить. Вейра стала в стороне, наблюдая, как рушится ее представление о силе.

Они злились. Настоящим, детским, бессильным гневом. А люди... просто молчали. Сжимали плечи, прятались в тени, цеплялись за тишину, как за спасательный круг. Они знали: это не их война. Но и выбраться из нее было нельзя.

Администрация оставалась холодной и стойкой. Занятия — по расписанию. Еда строго по часам. Камеры активны. Штрафники — в изоляцию. Ни уговоры, ни угрозы, ни слезы, ни ярость бессмертных не тронули никого из наставника.

Когда все закончилось, Рин сам нашел Вейру. Обычно он приходил с ленивой ухмылкой, будто все вокруг — просто игра. Сегодня он был мрачный, напряженный. Сел рядом, не спрашивая, можно ли.

— Как тебе новости? — тихо спросил он.

Вейра долго молчала, подбирая слова.

— Это было неожиданно. Такое часто происходит? Думаешь многое изменится? — она спрашивала, хоть и знала, что бессмертный, как всегда не станет раскрывать ей информацию о небесах. Но Рин удивил ее.

— Ты думаешь, это все из-за какой-то «политики»? Да это фарс! — он резко вскочил с кровати, и несколько раз нервно прошелся вдоль комнаты. — Они там наверху боятся, потому что пошел слух, что «кто-то» вернулся. Мол ожившая легенда.

Рин нервно рассмеялся — коротко, без веселья.

— Его имя даже вслух боятся произнести. Учителя шепчутся по углам, будто нас надо оберегать. А мы? Мы с тобой? Мы просто пешки, понимаешь? Гарантия безопасности этой чертовой Академии!

Он был зол. На все. На школу, на тех, кто запер их здесь, на молчаливых взрослых. Вейра и сама слышала до этого разговоры бессмертных о закрытии парталов. Путь в Небеса и Ад — перекрыт. Домой не попасть. В окне она видела, как особо буйных — почему-то в основном демонов — обездвиживали и уводили в изолятор, связав крылья.

— Они боятся, что он захочет что-то... или кого-то... найти среди нас. И когда захочет — ничто его не остановит.

Вейра не стала прерывать его монолог, давая Рину выговориться, излить ей душу. И все же у нее появилась догадка. Когда только построили Академию и до сих пор, бессмертные боролись, чтобы здание оставалось нерушимым. Она была символом равновесия и порядка, и будь она разрушена во время конфликта, не сложно было догадаться, что начались бы новые войны. В Академии учились дети бессмертных, люди в меньшинстве и вряд-ли они кого-то сильно заботили. И правда, кто посмеет разрушить здание, где учится дочь Серафима или сын престола? И что более важно — кто откажет в защите здания, где находится ребенок великого воеводы?

— И что делает администрация? Запирает нас, как птиц в клетке. «Учитесь, ешьте по расписанию, не задавайте вопросов». Да мы, блять, даже домой не можем написать! — Он снова отступил, в бешенстве махнув рукой. — Все под контролем! Конечно. Пока не станет слишком поздно.

Он замолчал, тяжело дыша. Пряди волос упали на глаза, но он даже не попытался их убрать, не обратил внимания. Рин был не просто зол — он был испуган. И для Вейры это было в новинку.

— Это не просто игра в войну, Вейра, — сказал он, глядя ей в глаза. Голос стал тише, глубже. — Это начало. И я не собираюсь делать вид, что все в порядке. Ни секунды.