Миф о живых

Глава Девятая

ВЕЙРА

Маэрок ушел. Не обернулся, не дал приказа. Просто исчез, оставив за собой гулкое молчание. Солдаты переглянулись, но никто не двинулся. Никто не осмелился взять на себя решение. Так они и остались — двое подростков под хмурыми взглядами охраны, словно забытые экспонаты.

Вейра сгорбилась, уткнувшись подбородком в колени. Все болело. Форма прилипла к телу, кода саднила, а мышцы дрожали от усталости. Она слегка повела плечами, чтобы прогнать онемение, и глухо прошептала:

— Рин...

Он откликнулся легкой усмешкой — усталой и кривой.

— Кто они? — спросила она. — Маэрок, блондин и тот... третий.

— Серьезно? Тебе еще никто не рассказал?

Она покачала головой. Рин сменил позу, чуть наклонился к ней.

— Маэрок... Его боятся больше, чем уважают. Но дело даже не в этом. Он древний. Полукровка, как я, но... Он первый метис. Когда-то к нему прислушивались, хоть он и был молод. А потом, — он замолчал на секунду, прежде чем продолжить. — Мне отец рассказывал. Бессмертные восстали. Был такой беспорядок, что никто не понял что произошло. Ни причин, ни целей... ничего. И он исчез, да так, что имя его сравняли с мифом. А недавно объявился, словно и не уходил. Не работает ни на Ад, ни на Рай. Скорее уж они на него. Делает то, что хочет. И все почему-то позволяют ему это.

Солдат стукнул посохом. Рин понизил голос. Сидеть в такой тишине осточертело ему уже давно, только тем для разговора придумать не получалось.

— Блондин — Селарион. Правая рука Сатаны. Он знает все, что происходит в любом уголке мира, узнает первым. Ему даже спрашивать не приходится, все приносят на блюдечке.

— А третий?

— Вэрнокс. Главнокомандующий Адской армией. Настоящий, не как у вас на бумаге... Он рука закона. Участвовал лично во всех сражениях, которые застал. — Рин чуть усмехнулся. — Говорят, если он заходит в комнату, из нее обычно кто-то не выходит. Его мало кто знает, это только слухи. Не разговаривает зря.

Он замолчал, словно проверяя, не сказал ли лишнего.

— Почему они все здесь? — прошептала Вейра.

Ответа не последовало. Рин снова смотрел в одну точку, исчезая где-то внутри себя. Его глаза были не пустыми, а... глубоко спокойными. Будто все, что могло аолновать, уже сгорело дотла.

Она вспомнила, как одна старшекурсница рассказывала: «Бессмертные очень выносливые, могут не есть, не спать неделю и это никак на них не скажется. Потом конечно усталость появляется, но это удивительно! Они зовут себя "бессмертными", да только это одно лишь слово. Смертные они, как мы, живут просто дольше.» — Тогда это казалось интересным, теперь мечталось обрести нечто подобное. — «У них там есть места, где время не идет, я бы хотела посмотреть...»

Мысли путались. Голова гудела. Хотелось лечь. Хотелось забыться.

Один из солдат чихнул. Другой сменил хват на копье. Эти мелкие движения были чужими, почти неуместными. Вейра перестала ощущать время. Все горело внутри — ровно, устало.

Она взглянула на Рина. Тот не двигался.

— Думаешь, они просто оставили нас тут умирать со скуки? — пробормотала она, не уверенная, что вообще произнесла слова.

Он повернул голову, чуть улыбнулся уголками губ.

— Было бы слишком просто.

Она обняла колени. Не было холодно, но тело дрожало. Не от страха — от изнеможения. Тишина становилась вязкой, звенящей. Сколько прошло? Минуты? Часы?

__________

МАЭРОК

А в это время, где-то в глубине школы...

Маэрок стоял у окна кабинета. Руки уперты в подоконник, крылья расправлены. На нем черная рубашка, рукава который были закатаны до локтей. В в комнате — тишина, в которой слышно было каждый шорох.

Позади, как всегда безукоризненный, Селарион перебирал бумаги, найденные в архивах Тария.

— Он сказал правду, — наконец произнес Маэрок. Голос хрипел от усталости. — Я это знал. Но все равно надеялся, что соврет. Тогда было бы проще.

— Ты получил, что хотел, — мягко отозвался Селарион. — Больше жертв не нужно.

— Я не получил Ее, — прорычал Маэрок. Он выпрямился, повернулся к Селариону. — Имя, которое он назвал... Ни к чему нас не приведет! Я собираю чертовы хлебные крошки... Если и это провалится, я выжгу все. Город за городом и плевать на последствия. Пусть горит.

Селарион не моргнул. Лишь отложил бумаги.

— Вэрнокс уже вылетел туда. Проверит. Если след подтвердится...

Маэрок не дослушал. Он не мог стоять на месте. Глаза его были безразличны — не холодны, ни гневны. Просто пусты.

— Скажи солдатам не трогать мальчишку, — тихо сказал он проходя мимо Селариона. — Он мне больше не нужен.

— А девочка?

Маэрок замер у двери, уже взявшись за ручку. Он взглянул на демона в пол оборота.

— Какая девочка?

— Та, что пыталась помочь. Солдаты привели обоих.

Маэрок недовольно выдохнул, словно впервые слышал об этом.

— Ты хочешь, чтобы я тратил свое время на ребенка?

Селарион пожал плечами, словно и не предлагал ничего серьезного.

— Если ты собираешься держать школу под контролем еще несколько дней — нам не нужны беспорядки. Ни шепотов, ни героизма. Накажем — остальные замолкнут. Проявили мягкость — дети решат, что это игра.

Маэрок ничего не ответил. Молчал. Потом резко вышел, хлопнув дверь так, что стены дрогнули.

Коридор встретил его гулкой тишиной. Пара солдат у стен, и двое на полу — прислонившись к шкафчикам. Вейра едва держалась, глаза слипались, тело отказывалось повиноваться. Рин все так же молчал, будто давно покинул эту реальность.

Он сделал пару шагов ближе, махнул рукой. Охрана покинула коридор без единого слова. Остались только они трое.

Жестом Маэрок велел им подняться. Рин подчинился первым, помог Вейре. Она дрожала — не от страха, от переизбытка. Эмоции выжгли все.

Маэрок посмотрел на них, задержавшись взглядом на Рине. Молчание длилось вечность.

— Значит, ты — сын Радмира. — Тон был тихим, но твердость в нем не давала расслабиться. — Я ожидал большего, но ты даже не попытался бороться.