Михаил Гущин. Ростовская академия

Глава 21. Еще один Гущин

— Миша, не нужно никуда бежать, — успокоила меня девушка. — Это люди Фроловых.

— Что?

— Это Фроловы и Васильевы пришли тебе на помощь. Ну, и наши люди в том числе.

— Спасибо, — только и смог выдавить из себя. — Но как и зачем?

— Зачем тебя спасать? Ну, потому что тебе нужна была помощь, и сам бы ты не справился. И потом, ты ведь наш друг! Когда Влад примчался в гостиную с выпученными глазами как у краба, я не могла поверить, что это не розыгрыш. Ну на что ты рассчитывал, когда совался сюда?

— Гущины своих не бросают, а помощи просить было не у кого.

— А как же мы?

— Я не хотел подставлять под удар тебя и Влада. Вы очень... дороги мне, и я не хотел, чтобы кто-то из вас пострадал из-за наших проблем. И уж тем более, я не мог поверить, что ваши рода вступятся. Кстати, пойдем поможем! Возможно кому-то из них нужна помощь.

— Бой уже завершен, сейчас добивают последних боевиков, которые отказались сдаваться и пытаются прорваться с боем. Ты представить не можешь сколько их здесь было! Дюжины две, если не больше!

— Как вы меня нашли?

— Ну, тебе нужно благодарить Влада и Палыча. Геннадий Павлович как-то узнал на счет Градовой и передал информацию куда следует. Мы встретили людей князя Карнаухова, когда оставили наблюдение и уже собирались атаковать. Пока вы общались с Граловым старшим, мы уже были на позициях. Ну а взрыв подстроили аккурат когда это было нужно.

— Так почему не вмешались сразу?

Девушка опустила вниз глаза.

— Нам нужно было кое-что узнать на счет Градовых и...

— И на счет тебя! — я обернулся на голос и прикрыл Машу собой. Забавно, учитывая, что я не твердыня, и мое тело вряд ли надолго задержит удар. Так уж я устроен — прикрывай товарища, если можешь. Из одного воплощения в другое со мной путешествует этот принцип.

В дверном проеме появился мужчина лет сорока пяти. Его внешность выдавала родство с Машей — такие же густые темно-русые волосы, спортивное телосложение и живые зеленые глаза, в которых читались спокойствие и решимость.

— Здравствуй, Михаил! Я — Константин Фролов, отец Маши. Пойдем, твой дядя серьезно ранен и хочет поговорить с тобой.

— Он здесь? Что он забыл?

— Свиридов вышел на него и схватил буквально пару дней назад. Поспешим! Ему здорово досталось. Наши целители работают с ним, но я не уверен, что он протянет достаточно долго.

Я отбросил в сторону сомнения и побежал следом за Фроловым. Маша бежала рядом со мной. Мы покинули здание завода и свернули к гаражам, где в былые времена загружались фуры с сырьем и изделиями. По всей видимости, дядю хотели вывести на одном из микроавтобусов, который стоял в стороне с развороченным боком. Похоже, кто-то из твердынь врезался в него на полном ходу.

Роман Гущин действительно выглядел жутко. Все его тело было в порезах и кровоподтеках, а ребра торчали совершенно неестественно. Похоже, они были сломаны. Не будь он одаренным, даже целителям не удалось бы удержать в нем жизнь.

— Миша...

Дядя облизнул губы и собрался с силами, чтобы продолжить. Похоже, что ему стоило большого труда не отдать концы прямо сейчас.

— Я должен тебе сказать...

— Помолчи, сейчас тебе помогут, и все будет в порядке.

Я повернулся к двум людям, которые приложили руки к груди дяди и не просто вливали в него свою энергию, а действовали точечно, останавливая внутренние кровотечения и стимулируя жизнеобеспечение организма. По факту они обезболивали его раны и залатывали дыры на ходу. Такому одаренных учили в специальных академиях, которых по всей стране можно было на пальцах пересчитать.

— Нет, Михаил... Даже целителям понятно, что мне конец. И только поэтому я готов рассказать тебе тайну. Ты получил письмо?

— Да, я знаю, что ты хотел встретиться.

— Это касается нашего рода. Я чувствовал слежку, а потому отвез семью в безопасное место...

— Какую семью? — похоже, от потери крови и сильной боли у дяди начался бред. — Нас ведь осталось всего трое — ты, я и Сашка.

— Моя семья, Миша. Когда погибли твои братья, я понял, что наш род не оставят в покое. Я... скрытно женился на простолюдинке. Настоящей, не как твой отец. Кровь Гущиных оказалась сильнее, и у нас родился сын, обладающий даром... Я хочу попросить тебя о помощи. Ты ведь не откажешь мне в последней просьбе?

Я сидел рядом с дядей и не мог поверить собственным ушам. Оказывается, он вел двойную жизнь — на публику работал местечковым судьей, а в свободное время тайно наведывался в Каменную балку, где у него была семья и рос сын.

— Михаил... пообещай мне, что найдешь Кирилла и поможешь ему...

— Обещаю... Сделать все, что будет в моих силах, — нет, ну не идиот ли? Когда он вообще собирался мне рассказать о сыне? А если бы его убили до того, как он успел бы передать мне просьбу? Выходит, у нас в составе Гущиных изменения. Минус Роман, плюс Кирилл. И самое печальное, что я даже не знаю толком где его искать. Так, отставить минус Роман! Мы еще поборемся!

— Сними с шеи, — дрожащая рука дяди коснулась цепочки с медальоном, нопальцы уже не слушались. — Такая же есть у Кирилла, я подарил ему в ту самую ночь, когда он родился. Алевтина надела ее на шею ему, когда тому исполнилось семь, и приказала не снимать.

Роман закашлялся, и изо рта пошла кровь. Не знаю почему, но я поторопился снять цепочку с шеи, пока он не умер. Как-то снимать вещи с тела умершего и тащить ребенку... ну, по меньшей мере, странно.

Взгляд дяди стал стеклянным и неподвижным. Он смотрел в ночное небо, а весь подбородок был залит кровью. Ох и много будет вопросов у Тимашевского, когда найдут тело дяди Романа. Судя по общей информации, он давно мертв. Хотя... Если тело предать огню, а прах захоронить на уже готовой, но пустой могиле, проблем быть не должно. Я попросил Фролова отойти в сторону, чтобы оказаться подальше от свидетелей и поделился с ним своей идеей.

— Не самая гуманная идея, Миша, но самая щадящая по отношению к живым. Сделаем это вместе.