Милашка

Размер шрифта: - +

Глава 1 - 3

ГЛАВА 1

- Петя!

Визгливые нотки в голосе жены заставили подскочить с дивана и прибежать на кухню. Картина, что предстала перед взором отца одновременно и смешная, и грустная.

Пятилетняя дочь Любочка, потирая толстенькие ручки, виновато поглядывала то на отца, то на мачеху. Круглые щёчки вымазанные кремом и шоколадом. Нарядное платье одетое по случаю приёма гостей – в шоколадной глазури от плеч до подола, но особенно на животе. И даже на ногах и белых носочках шоколадные следы.

На столе остатки эксклюзивного торта, что был заказан в лучшей кондитерской специально для мероприятия. То, что от торта осталось, вряд ли можно было назвать половиной и казалось, будто дикий зверь драл всю эту красоту в безумном желании насытиться.

- Нет, я этого больше не могу и не хочу терпеть! Этот ребёнок сжирает всё что видит! Как ты хочешь, но я не желаю больше видеть этого монстра в своей квартире. Всё! Терпению моему пришел конец! – в истерике выкрикивала жена.

- Но…Тамара… - попытался вставить слово Пётр Иванович.

- Никаких – но! Это - моё последнее слово!

 

***

- Вставай соня. Иди и заработай нам на колбаску.

- У, бабуля ты жестокая женщина, - Люба сопротивлялась и хватала одеяло, что стягивала с неё бабушка, - ну, ещё чуть-чуть.

- Знаю, знаю я твоё чуть-чуть. Если не услежу, ещё два часа будешь спать.

- Ты просто пользуешься тем, что я никому не жалуюсь. Знали бы люди, как ты мучаешь меня по утрам.

- Иди и заработай нам на пропитание. Обрей кого-нибудь, но только без колбасы не возвращайся. Я и так уже два дня без Докторской, а ведь это моё лучшее лекарство.

- Эксплуатация детского труда преследуется по закону, - Люба натянула на голову подушку.

- Ничего себе ребёночек, двадцать шесть с гаком, да и габаритами Бог не обидел.

- Сегодня две свадьбы, так что не только на колбасу хватит. Дай мне пять минут, жестокая ты женщина. Три. Ну, хотя бы две.

- Давай Любаша нечего отговорками сыпать. Вставай пока я не рассердилась.

Бабуля дернула шторы и в комнату ворвались солнечные лучи. Осветили щуплую фигурку бабушки во фланелевом халате, её реденькие с белой сединой волосы, собранные на затылке, а когда она повернулась от окна маленькое лицо, сплошь в добрых морщинах. Даже пытаясь принять строгий вид, она никогда не казалась строгой.

Люба потянулась и откинула волосы, привстала, глянула в окно, а потом резко бросилась на подушки.

- Тише ты - диван сломаешь, чай не пушинка. Откормила я тебя Любка, ох и откормила, - засмеялась бабушка.

- Замолчи, дай ещё пять минут и обещаю, сегодня отработаю по полной программе.

Бабушка вышла. Люба ещё немного повалялась, потягиваясь в разные стороны. Потом встала, подбежала к окну и выглянула. Весна.

- Ах, как хорошо.

 

***

Отец требовал, чтобы после школы Люба в университет поступала, но она на его требования, к тому времени уже плевать хотела. Если в детстве ещё плакала, ещё скучала, ещё не могла никак понять почему папы так долго нет, то, как выросла до состояния подросткового бунтарства, сразу все акценты расставила. Да - ещё любила, да - как могла, понимала, почему он со своей Тамарочкой в Москве остался, а дочь пятилетнюю бабке в провинцию отвёз на воспитание. Отвёз и забыл. А теперь уже вселилась в Любу и злость, и неверие, и ещё куча всяких чувств. Короче плевала на его рекомендации и требования с высокой горы.

А так как с детства куклам причёски вертеть любила, после окончания школы даже не раздумывала, пошла в училище, выучилась на парикмахера и с самых первых рабочих дней бросилась в профессию с головой. Да так изощренно и новаторски к делу подошла, что уже через пару лет очередь из клиентов на месяц вперёд выстроилась. Так что скучать не приходилось и голодать тоже.

Жили вместе с бабушкой, на жизнь не жаловались.

 

***

До парикмахерской буквально два шага. Суббота свадебный день. Благо погода не ветреная, не придётся килограммы лака выливать на головы невест. Хоть Люба на таком деле не экономит, но всё-таки, бывало так залакирует, что девчонки потом неделю с причёской ходят.

- Привет, - Эля уже на работе, как всегда, грустная.

- Ну, рассказывай, что опять? – Люба достала из шкафчика принадлежности и с терпеливой гримасой глянула на подругу.

Эля вздохнула, но рассказывать не начинала, это означало - всё совсем плохо.

- Знаешь, со мной наверное что-то не так, - снова вздохнула она и уперев руки в боки глянула в зеркало. Она повернулась сначала одним потом другим боком.

Фигура её плотная, для женской несколько ровная, с большой грудью и животом. Какая ни есть, а и это фигура. Лицо слегка напоминало восточное, отчасти благодаря длинной черной стрелке над веком, отчасти носу с характерной горбинкой, а черные, крашеные волосы короткими кудрями, завершали образ. Было ещё одно обстоятельство, которое и радовало саму Элеонору, и вводило её в непонимание, почему до сих пор никто не зацепился именно за него. Обстоятельство это - раскосый взгляд тёмных глаз. Взгляд этот заставлял мужчин не то чтобы совсем не обращать внимание на плотность фигуры и отсутствие талии, на короткие ножки и большой живот, а просто даже обезоруживал любого, кто хоть раз с интересом заглянул Элеоноре в глаза. И если заглянул, то почти попался.

Всё вместе получалось довольно и неплохо, но Элеонора всё ещё была одинока. Как показывала практика если кто и попадался на раскосый взгляд, то, как правило, ненадолго. В тридцать два года она испробовала, кажется уже все возможные способы привлечения мужчин. И парикмахерская вроде бы, то место которое помогало, но всякий раз, когда Эля разочаровывалась в очередном поклоннике, она страдала по-настоящему. В какой-то момент всё-таки говорила себе – “Элеонора, относись ко всему проще”. Вроде, так и делала. Но привычка, хоть немного пострадать, всё же осталась.



Наталья Бочка

Отредактировано: 13.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться