Милая дурочка открывает кафе

Глава 1. Это всё ещё я, но… (1)

Трудно сказать, когда всё началось.

Наверное, с того момента, когда произошёл несчастный случай с каретой. Это был самый обычный день из моей жизни. Я собиралась со своей старшей сестрой Агатой поехать в город за очередными покупками, поэтому радостно спешила сесть в карету. Однако в тот момент, когда я забиралась внутрь, ступенька, на которую ступила моя нога, в самый неудачный момент сломалась, и я упала на спину.

Последнее, что я помню перед тем, как всё потемнело, это резкую и острую боль в области головы, так как я ударилась ей о гравий.

В следующий раз я очнулась уже в своей комнате на кровати, совершенно не понимая, сколько времени прошло. Судя по моему наряду, который в этот момент был на мне, не прошло и дня, так как я всё ещё находилась в том самом нежно-кремовом платье, в котором собиралась отправиться за покупками. Однако по ощущениям прошла целая вечность.

На воротнике и груди я увидела запёкшиеся капельки крови. Голова безумно болела, но я была в сознании. А это уже хорошо. Также я чувствовала на своей голове несколько слоёв бинтов, значит, первую помощь мне всё же оказали.

Я уже хотела позвать кого-то, так как самостоятельно двигаться больно и элементарно опасно, но не успела и звука произнести, как услышала голоса со стороны коридора. Дверь моей комнаты приоткрыта, поэтому голоса были чёткими и сразу узнаваемыми.

Это говорила моя мама с каким-то мужчиной. Кажется, она общалась с нашим семейным врачом, который недавно обработал мои раны.

- Не тяните уже, доктор Брук, - требовала матушка своим строгим голосом. – Как моя Руби? Коснётся ли это её прекрасного личика?

- Что же, графиня, - вздохнул мужчина, слегка откашлявшись. – Травма не угрожает жизни, однако я бы порекомендовал некоторое время лежачий режим и исключить какие-либо вылазки за пределы дома. Хотя бы первую неделю. Вашей дочери нужен полный покой и спокойствие. Так как задета голова, то могут быть побочные эффекты. Тошнота, укачивание, пульсирующая боль, помутнение перед глазами, возможно даже галлюцинации. Если что-то из перечисленного проявится, то незамедлительно вызовите меня, а пока…

- Вы не слышали моего вопроса?! – громко перебила доктора моя мать. – Что с её внешностью? Там такой синяк… Он уродует мою дочь!

- Это… - растерялся доктор, явно не ожидая подобной реакции. – Это нормально после такого удара. Но со временем оттёк спадёт, рана заживёт и синяк исчезнет. Так что… - откашлялся. – Её красоте ничего не угрожает. Просто нужно подождать и дать леди отдохнуть.

- Ах, вот как! – тут же радостно отозвалась матушка, наконец-то получая то, чего она так сильно хотела. – Ну, тогда не смею вас больше задерживать.

- Эм… Д-да, но если у вашей дочери заболит голова, то прошу, передайте ей лекарство, которое я пропишу, оно называется…

- Ох, нет-нет! – со смехом отозвалась моя мать. – Нам это ненужно. Моя дочурка очаровательна, но такая дурочка. В её голове… Там просто нечему болеть.

И в завершение Малинда, моя мать, мило засмеялась, полностью удовлетворив всё своё беспокойство. Словно все остальные переживания не имели смысла. После этого я отчётливо услышала, как доктор растерянно ушёл, покидая графский особняк.

Я же всё это время лежала в кровати и не понимала, почему всё так? Это странное ощущение, словно всё не на своём месте. Всё это неправильно. Нет-нет, вроде матушка ведёт себя, как обычно, но… Теперь её поведение мне кажется неправильным.

Но почему?

Найти ответ на этот вопрос я не могла, так как голова рассказывалась до безумия. И ещё эти постоянные вспышки перед глазами. Я вроде бы сижу в тёмном помещении, но перед глазами снова и снова появляются какие-то образы и картинки, которые я не могу понять.

Я видела себя, но другую себя. В той версии у меня были короткие тёмные волосы. Хотя в этой жизни я даже подумать боюсь о том, чтобы постричь свои длинные светлые волосы. Ведь так я буду похожа на мужчину, что недопустимо в моём положении. Также в той версии я носила штаны и брюки. Более того, это считалось чем-то обычным. Но в этом мире только одна мысль о подобном может вызвать вопиющий скандал. В моей семье так уж точно.

Но главное другое… Там я была смелой, сильной, уверенной в себе и делала то, что сама хотела, а не то, что от меня требовали другие. У меня было всё, что я только могла пожелать. Свой дом, свой бизнес, свои друзья, своя семья… Все поддерживали меня, даже если мои решения казались безумными.

Видеть все эти образы… Возникало такое чувство, словно меня окатили ледяным душем. Хотелось во весь голос закричать: «Разве так может быть?! Разве это возможно?!»

Сильная зависть сковала моё сердце. Я так хотела тоже быть столь уверенной в том, что делаю. Так хотела жить такой же жизнью. Так хотела быть той незнакомкой!..

И сама того не осознавая, отчасти я ей стала.

Пока я лежала на кровати, из-за травмы головы образы моей прошлой жизни просочились в нынешние воспоминания. Не заменяя их полностью, а лишь дополняя. Делая меня лучшей версией самой себя. Той, какой я хотела бы быть.

Однако с этими новыми знаниями и пониманием пришло и разочарование.

Теперь я по-новому взглянула на всю свою жизнь, осознавая, в каких условиях всё это время росла. А росла я просто – как красивая, но безвольная кукла.

С самого рождения я отличалась удивительной красотой. Мои старшие братья и старшая сестра также были красивы и хороши собой. Все со светлыми волосами и голубыми глазами. Но моя красота была особенной. Хотя, возможно, так хотели думать мои родители, сравнивая меня с очаровательной куклой.

Родители всегда водили меня на различные мероприятия, хвастаясь перед другими аристократами и привлекая всё больше и больше чужого внимания. Правда, мне запрещалось играть с другими детьми, запрещалось куда-либо уходить, запрещалось есть лишнее, запрещалось жаловаться на усталость, запрещалось плакать…

Другие дети стали замечать, что со мной словно не о чём поговорить. Я просто стояла и улыбалась, не зная, как вести себя рядом с ними. И если вначале они были привлечены моей внешностью, быстро теряли интерес и уходили играть отдельно. У детей создавались связи, друзья или хотя бы приятели. Я же всегда была одна.