Милая обманщица или Гувернантка из трущоб

29

Жизнь в поместье семьи Уортер стала размеренной и тихой. Дети стали гораздо спокойнее и послушнее. Иллария училась управлять своим даром и вспышками гнева. Кристиан помогал ей в этом, так как и сам был огненным элементалистом. Счет и письмо ей давались не очень, зато она увлеклась географией и ботаникой. Эстебан, наоборот, очень хорошо читал и писал, он обошел в этом сестру, хоть и был гораздо младше. Еще он любил математику, особенно решать задачки. Но вот что действительно беспокоило семью, так это так и не проснувшийся его дар. Но время еще было.

Кристиан со временем перестал приходить в библиотеку, оставив детей полностью на мое воспитание. Мне и не нужна была его помощь – я находила с детьми общий язык все лучше и лучше, и уроки перестали быть для всех нас пыткой.

- Вы так хорошо управляетесь с детьми, госпожа Амалия! – хвалила меня экономка, когда я зашла на кухню выпить чаю. – Прямо любо-дорого посмотреть!

- Благодарю вас, Летти, - скромно улыбнулась я.

- На них радостно смотреть – такие счастливые стали, довольные. Маленькие зайчики.

- Ага, - буркнула проходящая мимо Грана. – Прямо невинные овечки.

Ее волосы потихоньку отрастали, но все равно были слишком короткими. С того дня, как все произошло, она наотрез отказалась заходить к детям в комнаты. Орэн даже как-то обмолвился, что она хотела уволиться, но Кристиан ее отговорил.

- Что ж, - я поставила пустую чашку на стол. – Пойду выгуляю своих “овечек” в саду, а заодно погляжу, чтобы они не сожрали садовника вместе с травкой.

Грана хмыкнула, а Летиссия на нее зашипела.

Мы гуляли с Эстебаном и Илларией по саду, когда я им сообщила:

- Завтра у нас будет проверочная работа.

- Что? – переспросил Эсти. Он нашел в кустах длинную палку и лупил ею по сорнякам, но услышав мой голос, прекратил.

- Опять работа? – нахмурилась его сестра.

- Проверочная работа. Это значит, что я буду проверять, как вы усвоили знания, которые я вам давала.

- Звучит не очень, - вздохнул мальчик.

- Ничего страшного, поверьте.

- И зачем эта проверка? – спросила Илли.

- Чтобы я могла знать, где у вас слабые места, а в чем вы преуспели. Вы получите оценку, и сможете рассказать брату и слугам, как вы справились.

- А какие есть оценки?

- Ну, если получишь «пять», то это значит, что ты молодец. «Два» - плохо. «Единица» - совсем печаль.

- Мне не нравится, - протянул Эстебан и ударил палкой по головатому подсолнуху, который откуда-то взялся в клумбе с лилиями.

- И мне не нравится. Я не хочу проверку!

- Но это необходимо.

Дети переглянулись и вздохнули. Я насторожилась.

Мы прошли по садовой дорожке еще пару шагов, как Иллария кашлянула.

- Что-то горло дерет, - сказала она.

Я посмотрела на нее. Вроде не красная, насморка нет.

- И у меня, - сказал Эстебан и тоже закашлял.

Сезонная простуда? Рановато, осень только подступает. Да и других признаков нет.

- Тогда возвращаемся в дом. Вам нужно выпить чаю с медом, и все пройдет.

Ни за ужином, ни после, дети не выглядели больными. Зато без конца жаловались всем на першение в горле, периодически кашляли. Диона, которая укладывала их спать, дала детям какую-то настойку от боли в горле.

Не помогло.

Утром я зашла навестить подопечных перед завтраком. Зашла в комнату к Илларии и застала ее в постели.

- Мне так плохо, госпожа Амалия, - жалобно простонала она. – Голова раскалывается.

Я подошла к ней, наклонилась, коснулась губами лба – холодный. Странно как-то…

- Что-то еще болит?

- Ужасно голова кружится, болит горло, не могу глотать.

Я с беспокойством смотрела на девочку. Что за вирус такой их сразил? Неужели в этом мире болезни протекают как-то иначе? Не припомню, чтобы за годы здесь простуда была какой-то другой. Если только это какое-то редкое заболевание? Надо спросить Летиссию.

Я оставила больную и направилась в комнату напротив, к ее брату.

Едва вошла, как раздался громкий стон.

- Ох… как же плохо, - послышалось из горы подушек. – Умираю!

- Все так плохо, Эсти? – я потрогал лоб мальчика – тоже холодный.

- Да, я, кажется, нездоров, госпожа.

- Я заметила, - вздохнула я. – Что ж, отдыхайте.

Я направилась к дверям, но последняя фраза, произнесенная в этот миг Эстебаном, заставила меня остановиться:

- Так жаль, что проверочной теперь не будет.

Внутри ёкнуло. Ну что я за идиотка? Столько лет работы с детьми, а повелось на такой глупый развод. Больные они, значит! Как же!

Вернувшись к кровати мальчика, я с жалостью посмотрела на него:

- Горло болит?

- Ага, - кивнул обманщик.

- А еще что?

- Голова болит. Сильно.

Я сочувственно закивала:

- А мизинчики?

- Что? – моргнул Эсти.

- Обычно мизинчики болят очень сильно, когда простыл. У тебя как?

- Очень, очень сильно болят! – захлопал ресницами врунишка.

- И на ногах пятна синие вылезли?

Эстебан было дернулся заглянуть под одеяло, но вовремя спохватился. Натянул одеяло повыше, на подбородок.

- Посинели, так и есть!

А затем добавил:

- Честно.

Ох, ну какой же он еще наивный. Я еле сдержала улыбку.

- Что ж, в таком случае, вам требуется покой. Отдыхайте, господин Эстебан. Здоровье – это самое важное.

- А можно мне тогда к Илларии? Вместе легче поправляться.

- Хорошо. Вы же все равно одним и тем же болеете.

«Приступом вранья», - добавила мысленно.

Я вышла из спальни и столкнулась с Кристианом, который вышел из комнаты Илларии. Он был хмур и печален:

- Какая-то странная болезнь у Илли. Не понимаю…

- Идемте, я сейчас все объясню.

Я утащила его в одну из гостиных, где и рассказала всю историю про проверочную работу и притворную болезнь.

- Ну я им устрою! – вспыхнул Кристиан. - Опять за старое взялись! Я сейчас пойду…