Милая обманщица или Гувернантка из трущоб

35

Изо дня в день я наблюдала, как Кристиан упрямо идет к озеру после ужина. Его не волновало ни капли ни то, что это было запрещено, ни то, что Нора с ним рассталась. Он все равно шел, и от этого мое сердце рвалось на части. Я держалась изо всех сил, чтобы не прийти к нему.

Нет, нельзя…

Спустя несколько недель Кристиан наконец успокоился. В один из вечеров, когда я смотрела в окно, ожидая увидеть в сумерках его фигуру на тропе, он не появился. Не пошел он к озеру ни на следующий день, ни через день. Магиар сдался, и я не знала, радует меня это или печалит.

Но так и должно было быть.

Я пересчитала деньги, что накопила за время работы здесь. Собранной суммы почти хватало, чтобы купить билет в Тоаланию. Еще немного, и мне надо будет покинуть поместье. Иначе, когда наступит зима, море покроется льдом, и корабли перестанут ходить в другие страны до самой весны.

Все шло по плану, и это меня расстраивало. Я должна уехать, должна найти брата… Но в глубине души мне все время хотелось, чтобы случилось что-то, что вынудит меня остаться.

Иногда боги нас слышат. Бойся своих желаний.

- Где Иллария? – спросила я Эстебана за завтраком, на котором были лишь мы двое. Кристиан в последнее время часто отсутствовал, был мрачен и неприветлив. А вот что с девочкой?

- Я не знаю, - пожал плечами мальчик. – Я стучал в ее дверь, но она прогнала меня.

- Она здорова? – забеспокоилась я.

- Не знаю, но голос звучал расстроенно.

Я тут же поднялась и направилась на второй этаж. У лестницы встретила Диону, которая спустилась только что вниз.

- Ди, что с Илларией?

- Я не знаю, госпожа. Она отказывается выходить, не открывает дверь. Я должна была сделать ей прическу, помочь одеться, но она кричит, чтобы все уходили.

Да что ж творится?

Подхватив юбки, я кинулась наверх. В пару секунд преодолела длинный коридор и постучала в дверь детской.

- Иллария, это я, госпожа Амалия.

- Уходите! – послышалось сдавленное.

- Ты меня знаешь – я не уйду. Сяду под дверью и буду ждать, когда ты устанешь прятаться в комнате.

Девочка ничего не ответила. Из-за двери слышались рыдания.

- У тебя что-то болит, - спросила я. – Вызвать доктора?

- Нет! Не нужно докторов! И банки не надо!

Не зря ли я их тогда горчичниками и банками пугала? Что-то они слишком хорошо у детей в памяти отложились.

- Тогда что случилось? Чем ты расстроена?

Ответа нет.

- Илли, ты можешь доверять мне. Расскажи, что случилось. Обещаю, я выслушаю тебя и постараюсь помочь.

- Вы не сможете! – всхлипнула она.

- А вдруг?

- Нет! Никто не может мне помочь!

Я вздохнула. Оставить ее выплакаться? Все равно устанет со временем от слез, проголодается и выйдет. Да, рановато у нее подростковый бунт начался.

Но если я уйду, значит ей совсем некому довериться. Не могу я ее оставить.

- Илли, если не хочешь, то не рассказывай мне ничего. Но позволь просто побыть с тобой, утешить тебя. Ты ведь доверяешь мне, правда? Я готова даже молчать, только позволь мне быть с тобой.

На минуту воцарилась тишина, а затем послышались шаги. Что-то заскрежетало, и дверь отворилась. Иллария стояла передо мной в одной ночной рубахе, сжимала в руке спинку стула.

- Ты им подперла ручку? – догадалась я.

Девочка кивнула, и направилась к постели. Залезла в одеяла и снова заплакала.

Я подошла, села рядом. Погладила ее волосы.

- Хочешь, я попрошу принести тебе чай?

Иллария отрицательно мотнула головой.

- А чтобы я тебя выслушала?

Она посмотрела на меня мокрыми глазами и осторожно кивнула.

- Что случилось, милая? Что тебя так расстроило? – тихонько спросила воспитанницу.

Она судорожно вдохнула, а затем прошептала хрипло:

- Скоро день рождения.

- У тебя?

- Угу.

- Ты не хочешь взрослеть? – улыбнулась я.

- Нет, хочу. Просто…

Она замялась, шмыгнула носом. Голос просел еще сильнее:

- Просто папы не будет. Впервые. Да и мамы тоже.

Ах, вот в чем дело.

- Ты же понимаешь, Иллария, он не может прийти.

- Может! – воскликнула девочка. – Все он может! Он просто не хочет!

В чем-то она права. Он жив, в отличие от жены, но сам выбрал изоляцию.

- Я не хочу больше никаких праздников, никаких дней рождения! Лучше бы я вообще не рождалась!

- Не говори так, Илли.

- Но это правда! Всем было бы лучше! Мама все равно нас ненавидела, а папа разлюбил!

- Нет, он не разлюбил вас, Иллария. Он просто сейчас болеет, иногда со взрослыми такое случается.

Но разве могли мои слова утешить девочку? Говори что угодно, но магиар Роберт своими поступками добился большего, чем я словами. И только он может все исправить. Дети любят его, ждут его возвращения, и никакая гувернанткам его не заменит.

Я должна попытаться поговорить с ним еще раз. Ради детей.

Побыв еще немного с Илларией, пока она не успокоилась, я дала распоряжения служанкам принести ей чая с шоколадом и покинула спальню. Идти далеко не пришлось – выйдя, я тут же направилась в покои хозяина поместья.

Постучала и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

- Магиар Роберт, нам нужно поговорить! – решительно заявила я.

Мужчина все так же сидел в кресле у окна. При звуках моего голоса он повернулся, чтобы скользнуть по мне равнодушным взглядом и вновь опустить взгляд.

- Вы помните, что у Илларии скоро день рождения? – начала я с ходу. – Она очень хочет, чтобы в такой день вы были с ней.

Мужчина ничего не ответил. Он отвернулся к окну, словно мог разглядеть что-то интересное в задернутых шторах. В его руках блеснуло уже знакомое мне ожерелье.

- Вы меня слышите? Ваша дочь, Иллария, тоскует по вам. И Эстебан тоже. Вы нужны своим детям, магиар. Прошу, уделите им хотя бы полчаса, выйдите из своей комнаты.

- Уходите, - послышался еле слышный ответ.

- Но…