Миллиардер под прикрытием

Глава 1

Солнце на российском юге в середине июля нещадно палило, превращая обычный день в испытание на прочность. Артемий Вяземский терпеть не мог такую погоду. Липкое, тяжелое марево проникало под воротник белоснежной рубашки, заставляло потеть ладони и раздражало до зубного скрежета. Но бизнес, как всегда, был беспощаден. Переговоры с мэрией курортного города N затянулись, его личный вертолет не мог получить разрешение на взлет раньше вечера, и Артемий оказался заложником этого раскаленного рая на целых четыре часа.

Кафе «Аполло» ему порекомендовал водитель — местный, знающий все укромные места. И надо признать, мужчина не солгал. Стеклянные панорамные стены выходили прямо на набережную и море, мощные кондиционеры создавали иллюзию прохлады, а запах свежей выпечки и жареного миндаля заглушал даже соленый бриз. Артемий занял угловой диван с мягкими подушками песочного цвета, откуда открывался идеальный обзор на весь зал. Он заказал раф с соленой карамелью — единственную свою гастрономическую слабость — и расслабленно откинулся на спинку, слушая доклад своего начальника службы безопасности.

Глеб Серебряков, его друг с университетской скамьи и единственный человек, которому Артемий доверял безоговорочно, монотонно бубнил в наушнике о результатах утренней проверки контрагентов. Артемий слушал вполуха, механически кивая, и рассеянно водил пальцем по гладкой поверхности стола из мореного дуба. Мысли его были далеко — он прокручивал в голове детали завтрашней сделки, которая должна была принести его компании контроль над портовым терминалом.

Он устал. Не физически — у него было крепкое здоровье, которое можно купить за деньги, лучший фитнес-тренер и лучший диетолог. Устала его душа. От бесконечных фальшивых улыбок партнеров, от подобострастных взглядов подчиненных, от женщин, которые словно считывали его локацию через спутник и появлялись рядом с завидной регулярностью. Артемий давно перестал считать, сколько раз к нему подходили с просьбой «сфотографироваться для блога» или «одолжить зажигалку», а через пять минут в его номере оказывалась полураздетая красотка. Это было предсказуемо до тошноты. Он научился читать сценарий по первым жестам: поправляет волосы — значит, готовится подойти; облизывает губы — значит, будет «случайно» падать рядом с ним; наклоняет корпус вперед — значит, хочет показать декольте. Артемию казалось, что он видит всю женскую половину планеты через один и тот же фильтр. И этот фильтр вызывал у него лишь скуку.

— Артемий Олегович, вы слушаете? — Глеб в наушнике повысил голос.

— Да, да, — отозвался Артемий, возвращаясь в реальность. — Поставки в срок, подписи все в порядке. Я понял. Отбой до вечера.

Он отключил наушник, вытащил его из уха и положил рядом с чашкой. Зазвенел колокольчик над дверью — и в кафе, как стайка распаренных воробьев, ворвались три девушки.

Они были шумными, смеющимися и пахли так явственно, что этот кокосово-цитрусовый коктейль перебил даже аромат кофе и миндаля. Две из них — классические курортные красавицы: длинные осветленные волосы, ровный шоколадный загар, белые сарафаны с открытыми плечами и множество браслетов из ракушек на запястьях. Они сразу же принялись сканировать зал быстрыми, цепкими взглядами, а заметив Артемия, замерли на полсекунды и переглянулись с плохо скрытым восторгом. Артемий внутренне усмехнулся. Ну, началось.

Но третья девушка была другой. Она стояла чуть позади подруг, одной рукой придерживая край большой соломенной шляпы, а второй поправляя сумку на плече. Ее русые волосы, влажные и тяжелые после моря, были небрежно стянуты в низкий пучок, из которого выбивались непослушные пряди, прилипающие к вискам. На ней была простая льняная рубашка небесного цвета, завязанная узлом на талии, и светло-бежевые шорты. Никакой косметики, никаких украшений, кроме тонкой серебряной цепочки на щиколотке, которая поблескивала при каждом шаге. Она выглядела так, будто вышла из дома за хлебом, а не пришла в лучшее кафе побережья.

И в этой простоте была такая уязвимая, такая настоящая красота, что Артемий вдруг забыл о своем остывающем кофе. Его взгляд приклеился к ее лицу: нежный овал, четкая линия скул, легкая родинка под левым глазом, чуть припухшие губы, которые она покусывала, задумавшись. И глаза — цвета темного янтаря, с медовыми искорками, которые смотрели не на него, не на подруг, а куда-то вдаль, на море, видное за стеклянной стеной. В них не было ни кокетства, ни напряжения. Только спокойствие человека, который находится в гармонии с собой и миром.

Они сели за столик в центре зала, прямо в поле его зрения. Светленькие подруги тут же схватили меню и начали громко спорить, какой лимонад лучше — с мятой или с маракуйей. Русоволосая присела на краешек стула, положила шляпу на соседний сиденье и, не глядя в меню, сказала официанту:

— Мне мятный, пожалуйста. И стакан воды со льдом.

Ее голос оказался низким, с легкой хрипотцой — теплым и обволакивающим, как летний ветер. Артемий поймал себя на том, что ловит каждое ее слово, хотя она говорила не для него. Она была абсолютно естественной. Не пыталась казаться умнее, красивее или недоступнее. Она просто была собой, и этого хватало, чтобы выделиться на фоне крикливых подруг, как одинокая жемчужина среди речных камешков.

Официант принес напитки. Светленькие взяли свои стаканы с яркими соломинками и тут же принялись фотографировать их на телефон, выставляя каждый ракурс. А их подруга просто взяла свой мятный лимонад, вставила трубочку и отпила, прикрыв глаза от удовольствия. На ее губах появилась легкая, почти детская улыбка. Этот момент — беззащитный, искренний, не предназначенный для чужих глаз — заставил сердце Артемия пропустить удар. Он вдруг остро осознал, что хочет увидеть эту улыбку обращенной к нему.

Он подозвал официанта, который как раз проходил мимо, и негромко сказал:

— Передайте девушкам за тем столиком, что я угощаю их. Пусть закажут все, что пожелают. И добавьте корзину с клубникой и шоколадный фондю. Счет на меня.