Миллиардер под шубой

Глава 4

– Андрей, я не думаю, что это нужно обсуждать. Тем более, при Никите.

– Ему сколько? Годика два? Он же ничего не понимает, – пожимает плечами Андрей, накладывая себе салат «Цезарь» из контейнера.

– Тебе сколько? Тридцать пять, если я правильно помню. Но, поверь, в некоторых ситуациях Никита понимает больше, чем ты.

– Так что с его отцом?

– Что ты пристал? Тебя это каким боком касается?

– Мне просто любопытно, сколько ты подождала прежде, чем прыгнуть в постель к другому мужчине. Честно, я думал, ты меня сильнее любила. Или это произошло случайно? Или назло мне? В качестве мести?

Андрей брезгливо вынимает лист салата из-под горстки сухариков.

– Ага, это они называют «Цезарем»! И ведь не стесняются. Положат не пойми что. Называют, как хотят. Салат, наверное, несколько дней у них лежал. Смотри, все листики вялые. А сухарики? Надо ведь специально их подготовить. А тут просто из пакетика высыпали. Это я уж молчу о заправке. Обычный майонез «со вкусом Цезаря». Имеется в виду труп великого полководца, судя по всему.

Моя память, оказывается, прекрасно сохранила воспоминания о привередливости Андрея. Как говорит Ритка: «Ты его любила вопреки». Причем, знакомые Андрея считали, что любила я его за деньги. Но мои-то друзья знали, что это неправда. Хотя, надо признать – деньги позволяют о многом не думать.

Слава богу, Андрей отстает с вопросами про отца Никитки. Он отставляет тарелку с трупом Цезаря в сторону и начинает исследовать остальные контейнеры. Хорошо, без лупы и без микроскопа.

Наш обед прерывает стук в дверь.

– Проходной двор какой-то, – ворчу я, поднимаясь со стула.

За дверью стоят двое мужчин. Одного я уже знаю – это телохранитель Андрея Павел. Второй на телохранителя не похож. Слишком худощавый. Впрочем, кто их телохранителей знает. Может, он владеет кун фу, например…

– Андрей Викторович просил принести коньяк и шампанское, – Павел протягивает две коробки.

– Андрей Викторович, по работке с вами можем переговорить? – второй просовывает голову в комнату и пытается войти.

Я стою, не шевелясь. Нет уж – тяжелые ящики пусть сами таскают.

Андрей соизволит встать и подойти к нам.

– Ага, спасибки. Коробки заноси на кухню.

– Нет. Возьми их и сам занеси, – протестую я, глядя на запорошенного снегом телохранителя.

– Ладно-ладно, ставь здесь. У меня тут хозяйка злобная, – смеется Андрей, но Павел смотрит на меня с опаской: как это я так смею разговаривать с его шефом.

Павел вытягивает руки с коробками и ставит их возле двери, заодно осыпая снегом, который падает с его одежды, пол.

– Что по работе, Егор? Срочное? Мы обедаем… чем бог послал. Точнее, гениальный шеф-повар местной забегаловки. Вас, кстати, кормят?

– Да, Андрей Викторович, не беспокойтесь. Сидим в баре. В номере дубильник. Там не только без удобств, но и без отопления. Обогревателей нет. Все раздали. Но ничего-ничего. Нормально, – заверяет телохранитель.

– Не совсем срочное, но кое-что есть, – встревает Егор. – Я зайду попозже.

– Может ты к ним пойдешь в главный корпус поработать? – спрашиваю я Андрея.

– Не, я туда не пойду. Ты посмотри, что на улице творится. Егор, через часик заглядывай.

Я смотрю на Андрея, и мне хочется смеяться. Он рассказывал мне, в какой семье вырос – пробивало его порой на откровенность. Его отец пил и мать с ним заодно. На сына внимания не обращали. «Я рос, как сорняк», – говорил Андрей. Тем не менее, он умудрился не просто закончить школу, а поступить в универ. Правда, почти не учился – работал. Свое дело сразу открыл. «А за оценки на зачетах и экзаменах деньги платил», – признавался он.

Но теперь, гляньте, какие мы стали высокомерные. Родителей практически не навещает. За ними ухаживает его сестра. Он только деньги дает. «Мне с ними неприятно общаться», – вот так…

Когда мужчины уходят, я в сотый раз протираю пол. Мою руки, возвращаюсь за стол. Никитка все доел и играет с ложкой и своей детской тарелкой. Вот же, так и ребенку некогда уделить внимание с этими постоянными гостями.

Вынимаю Никитку из стульчика и веду спать. На часок он обычно после обеда засыпает.

Уложив, иду вниз. Андрей оставил всю посуду на столе и даже остатки еды не прибрал. Ну что ж, кто б сомневался. Прибираюсь.

Из туалета доносится громкий голос Андрея – вот он где, оказывается.

– Что? Какие письма? – сурово спрашивает он невидимого собеседника. – Так, пиши ему, что цены мы не снизим. Напротив! Повысим!

– Андрей, ты не мог бы потише, – я стучу в дверь туалета. – И желательно оттуда выйти. У нас туалет не комната для переговоров. И, напомню, он один на всех.

– Хорошо, Кир, отстань. Не до тебя. Итак, жми их. Новогодние подарки? Да, секретарь должна была отправить курьеров. Не пришло? Звони Ольге. Она должна сидеть на работе до шести. Вообще офис проверь. Чтоб никто не слинял.

Звонит мой мобильный. Рита.

– Как ты? У меня получится вытащить тебя? На улице кошмар, прогулки не предлагаю. Но постарайтесь с Никитой дойти до главного корпуса. Тут весело! Полно мужиков! Детские аниматоры не доехали из-за заносов, но тут детей развлекают сотрудники отеля.

– Рит, тут у меня… короче, мне подселили мужчину.

– О, я слышала. Какой-то олигарх у нас застрял вроде. Тут его охранники ходят. Крутые мужики!

– Рита, – шепчу я, чтобы не услышал Андрей. Хотя вряд ли. Он продолжает что-то вещать из туалета по работе, – этот олигарх Андрей. Понимаешь? И его подселили к нам, так как только у нас есть свободная комната. Короче, он мне уже весь мозг вынес. И эти его, телохранители, постоянно к нам ходят.

– Вот это да! И как? Ты ему сына предъявила?

– Нет, Рита, нет! Никаких предъявлений! Он считает, что это я с кем-то сразу после расставания с ним замутила. Пусть считает.

– Он же на него жутко похож! Такой же серьезный. С детства метит в олигархи, – Рита тоже начинает шептать. – И как твои чувства? Он тебе достаточно противен, чтобы снова не влюбиться?