Миллион алых роз

25.

Оказалось, что у него есть дочка, которая живёт в деревне и занимается разведением скота и возделыванием земли. Точнее, внуки обихаживают коз и кур, сажают овощи под её чутким руководством, потому как она сама тоже пенсионерка. Бражникову семьдесят три года, а дочке его пятьдесят.

— Так у женщин пятьдесят пять лет пенсионный возраст, — напомнила Аля.

— На вредном производстве работала, — пояснил дед.

Дочка и снабжает отца солёными огурчиками, вареньем и изумительной картошкой, которая, чуть не доглядел, разваривается и рассыпается. Ту картошку, что продают в магазинах, хоть полдня вари, она сохраняет форму, и вкус у неё, словно у хозяйственного мыла.

Денис Прохорович вполне адекватный, умный, рассудительный человек. Его сопричастность к бывшим советским силовым структурам, не более, чем миф. Он человечек маленький, чинов и высоких должностей никогда не имел, сорок лет отдал заводу. Защищаться от хамов как-то надо, придумал себе страшилку. В прежние времена сработало бы. Современную молодёжь ничем не испугаешь.

Комнатка, что занимает сейчас Аля, часто сдаётся. И жильцы все сплошь наркоманы и проститутки. Аля первая, которая ведёт себя прилично и не пытается организовать притон на крохотной жилплощади.

Видя, как девушка налегает на солёные огурцы, дед спросил:

— А ты, девонька, случайно, не с икрой?

— Что? – не поняла Аля.

— Огурчики, смотрю, ешь, будто вкусней ничего нет. Кавалер-то твой где, что ребёночка тебе заделал?

Аля вздохнула, положила на стол недоеденный огурец.

— Вы проницательны, Денис Прохорович, видно, и впрямь, унаследовали от отца своего способность видеть людей насквозь.

— Да не было у меня никакого отца! Мать родила меня в тридцать шестом году. То ли от соседа, то ли от брата двоюрдного.

Алины глаза округлились от удивления:

— Разве можно родить от брата?!

— Эх, девонька, — вздохнул старик, — от отцов родных рожают, а брат-то не родной был. Ты вот одна. Бросил тебя ухажёр, не хочет ребёночка признавать. Что за мужики пошли! Как к девке в постель прыгнуть — так я первый! Как дело до детей дойдёт, сразу назад пятками — не моё, кто был, не знаю! Подлецы!

Слушая дедовскую тираду, Аля согласно кивала головой. Предательски выбежавшая из глаза слезинка упала в остывший чай. По-своему дед прав. Ребёнка Але придётся растить самой. Бросил ли её Данила, она не узнает, если не спросит. А спросить она не может потому, что боится реакции Данилы.

Сейчас он для неё такой весь положительный, благородный, пока не знает о беременности. А вдруг он скажет то же, что другие мужчины говорят по этому поводу?

— Шлюха! Нагуляла от кого-то! Это не мой ребёнок!

Ну и так далее. Лучше сохранить о своём кумире светлые воспоминания, чем разочароваться раз и навсегда. В конце концов, Аля любит Кирсанова не первый год, зачем ей такие потрясения?

Бражников с того дня стал помогать одинокой девушке. Он подкармливал её, ссужал немного денег на проезд. Это дало ей возможность удержаться на плаву, не пасть духом и найти другую работу.

Устроилась Аля фасовщицей на конфетную фабрику. На этот раз люди ей попались хорошие. Поначалу её не хотели брать. Слишком худой и измождённой выглядела девушка. Её потому и трудоустроили, что беременна.

— Хоть в декрет уйдёшь по-человечески, — сказала начальница отдела кадров.

Работу ей дали самую лёгкую – раскладывать шоколадные конфетки по праздничным коробкам. Погрузившись с головой в производство, Аля старалась не думать о завтрашнем дне.

— Ты не бойся, коллектив у нас дружный, поддержим. Я тебе ползунки и распашонки принесу, что от моего младшего остались, — старалась поднять ей настроение коллега по цеху Маша Устинова, женщина средних лет, мать двоих детей.

В декабре работы было особенно много. Все «конфетницы», как женщины сами себя называли, «пахали», будто рабы на тростниковой плантации. Но и зарплата с премиальными получилась даже очень приличная. Аля на радостях купила себе обновки, подарки для бабушки и соседа по квартире.

С Бражниковым Аля в последнее время сдружилась. Он рассказывал ей много интересного про то странное время, когда страна была оплотом социалистического строя. И Новый год Аля встречала в компании того же единственного кавалера, что находился рядом. Девушка ринулась было на ёлочный базар за хвойной красавицей, но Денис Прохорович её отговорил:

— И не жалко тебе ёлочку-то?

— Всё равно уже срублена!

— Это да, – согласился сердобольный сосед, — Каждый год сколько лесу валят понапрасну! Всем вынь, да положь каждому по дереву! Э-хе-хе-хе…

— Так праздник же! Людям хочется, чтобы красиво было в доме, — объясняла Аля.

— Чтоб красиво было, так посади дерево-то, а не руби! Много ума-то надо, чтобы сломать? А ты вот построй да создай!

Но Аля возразила:

— Лесхозы специально для этого ёлки выращивают.

— Ну да, ну да, — согласился Денис Прохорович, — а всё ж таки лучше насобирай лапок ёловых, полно их возле точек, где елочками торгуют, да в вазу поставь. И нарядно будет, и деньги тебе тратить не нужно. Поди-ка, нужны будут скоро. Ты когда наследника выдашь?

— В марте, — смутилась Аля.

— Вот, так побереги денежку-то!

Человек предполагает, как говорится, а Бог располагает. Ребёнок Али родился намного раньше срока. Не успели отгреметь Новогодние праздники, владелец комнатки, что снимала девушка, неожиданно поднял плату и потребовал деньги сразу за три месяца вперёд. Поиздержался, видать, гулял широко, тратил много, вот и остался к концу января на мели.