Миллион лет до н.э.

Эпилог

Андрей встречал меня в аэропорту Парижа. Мы вместе поехали к профессору по амнезии и он тоже провёл свой осмотр и опрос, чтобы убедиться в словах своего коллеги. Пару часов у дедушки заняло написание его собственного заключения и созвон с уполномоченными лицами.

– Всё готово, – улыбнулся мне Андрей, протягивая документы. – Завтра нас ждут в управлении полиции, выдадут сопровождающего. Туда же приедет представитель музейного управления, который откроет для нас пещеры. Надо заметить ваша семья и ваш доктор действительно влиятельные люди, если смогли этого добиться.

– Мне просто повезло, – я улыбалась ему, стараясь скрыть нервозность. Любое промедление и даже ожидание завтрашнего дня казались мне невыносимыми.

Дорога в Лимож, а оттуда к пещере Ласко казалась теперь до боли родной и знакомой. Я лелеяла надежду на возвращение. Казалось всё складывалось как нужно. В полицейском управлении нам снова пришлось ждать. Музейный представитель месье Бернар опаздывал. Он появился аж два часа спустя, жалуясь на пробки и жару. Я на хорошем французском заверила его, что всё в порядке и умоляла поскорее выдвигаться.

Что-то во мне не понравилось холёному полноватому мужику, поэтому он очевидно нарочно тормозил процесс. То ему надо кофе выпить, то в туалет, то остыть под сплитом. Я терпела. Прошло уже очень много времени, эти несколько часов хоть и были пыткой, но ничего не могли решить. А вот если рискну наехать на него и он откажется меня вести в пещеры - это будет полный крах. Ты тут с медицинской визой, Тэя, изображай амнезию и действуй по существу, напоминала я себе.

Наконец мы оказались у входа в настоящие пещеры. Здесь всё изменилось. Повесили видеокамеры на столбах, поставили таблички о том, что это закрытый объект искусства, охраняемый ЮНЕСКО, что вход сюда запрещён и ещё кучу разных предупреждений.

Да уж, сама я сюда теперь ни за что попасть не смогу. Выследят по камерам и арестуют, даже войти не сумею. Остаётся благодарить за то, что вообще дали шанс попасть внутрь хотя бы раз. Мы вошли, включили освещение. Я жадно всматривалась в любимые рисунки на стенах и потолке. Хотелось бросить их всех, побежать вперёд, но приходилось сдерживаться. Месье Бернар ворчал, что у него клаустрофобия и вообще ему плохо от жары. Андрей его успокаивал, а полицейские в количестве двух лиц молча шли следом.

Вот и колодец. Я не стала дожидаться и просто спустилась по лестнице с фонарём.

– Ой нет, я туда не полезу, мне и так плохо! – снова запричитал музейщик.

– Вам и не надо, – ответила ему я. – Вам всем сюда лучше не спускаться. Здесь очень мало места. Клянусь, я ничего не поврежу. Мне просто нужно побыть здесь немного, чтобы вспомнить хоть что-нибудь. Желательно одной. Не могли бы вы немного отойти и помолчать? Я постараюсь сосредоточиться!

– Хорошо, – сразу согласился сопровождающий.

Итак, я достигла желанной цели. Стояла напротив рисунка и тихо плакала. Вот он долгожданный момент. Протянув руку, я коснулась изображения, надеясь, что меня снова перебросит в прошлое. Но ничего не изменилось. Железная лестница была на месте, наверху слышались вздохи моих сопровождающих, их тихие разговоры. Я снова коснулась рисунка, погладила. Отдельно прошлась пальцами по человечку, бизону и носорогу, отдельно приласкала уточку на палке. Ничего. Слёзы полились градом. Что я делаю не так в этот раз? Я одна в колодце, те люди наверху меня даже не видят. Ничего ведь не мешает. Я стала вспоминать прошлое, шёпотом звала мужа и детей, молилась, просила, умоляла.

Судьба осталась равнодушна к моим молитвам.

Моих сопровождающих хватило на полчаса. Всё это время я находилась в колодце, молилась всем, кому только можно, так и этак гладила рисунок, пробовала касаться одним пальцем, двумя, тремя, всеми, ладонью, даже губами приложилась - всё без толку. Рисунок остался просто рисунком, а лестница не менялась на канат. Равно как и тихие разговоры на французском наверху не превращались в болтовню на кроманьонском.

Я смирилась. Видимо тот эксклюзивный билет туда и обратно действительно останется единственным. Не судьба мне снова увидеть моих любимых, обнять их, сказать, как сильно я их люблю.

Но я хотя бы попыталась. Я смогла сюда добраться. Мне даже дали достаточно времени находиться здесь. Видимо, я больше ничего не могу сделать, чтобы вернуться в прошлое.

Когда я поднялась наверх, Андрею пришлось спуститься, чтобы сфотографировать колодец и рисунки дабы доказать, что я действительно ничего не повредила. Господин Бернар не мог этого сделать, хотя это входило в его обязанности. Но мой случай был уникальным, никого, кроме учёных сюда не пускали. Так что мы нашли вот такой выход. По пути я мысленно прощалась со своим прошлым, благодарила за всё что там случилось, и за хорошее и за плохое. Клялась никогда ничего и никого не забыть. Придётся мне закрыть эту дверь и двигаться дальше. Как-нибудь.

Всю обратную дорогу я пялилась в окно машины. Андрей пытался со мной поговорить, но вскоре оставил эту затею. Я не шла на контакт. Позже пришлось конечно объяснить, что к сожалению визит не помог, ничего я не вспомнила, увы. Но искренне благодарна всем, кто дал мне такую возможность. Заполнив кучу бумажек, я наконец оказалась свободной.

– Может поужинаем где-то? – предложил Андрей.

– Давайте, – есть особо не хотелось, я с утра жила только на кофе и сейчас у меня сильно разболелась голова от голода, усталости и слёз. Мы выбрали живописный ресторанчик с поросшими плющем стенами и заказали что-то на его выбор. Мне было безразлично.

– Что думаете делать дальше, Тэя?

– Если честно не знаю, – призналась я.

– Наверное вернётесь домой теперь?

– Знаете, я ведь выучила французский и ещё продолжаю учить. Хочу устроиться здесь гидом. Это возможно?

– В принципе возможно. Вам придётся получить лицензию гида, а для этого необходимо успешно сдать экзамены по истории, искусству, географии и культуре Франции. Эти экзамены могут быть сложными, поэтому важно серьёзно подойти к подготовке.