Миллион причин уйти

Глава 1 Марат

Ноябрьский вечер стекал по панорамным окнам каплями дождя, превращая огни Москвы в тусклое марево. Я сидел в кабинете, который стоил дороже, чем квартиры большинства людей в этом городе, и смотрел на женщину, для которой человеческая жизнь была всего лишь строчкой в бухгалтерской книге.

Инесса Белогорцева.

Шестьдесят три года, из которых сорок она провела, превращая себя в оружие. Седые волосы, уложенные в безупречную прическу. Костюм от известного и дорогого бренда, сидевший на ней как доспехи.

Лицо, на котором ботокс и филлеры создали маску вечного недовольства. И глаза. Серые, как февральский лед. Мертвые.

Я таких видел. Много. Те, кто слишком долго играет в Бога, в конце концов забывают, что когда-то были людьми.

– Коньяк? – она пододвинула хрустальный графин, не дожидаясь ответа.

– Нет, – я не пью на встречах. Никогда. Алкоголь размывает границы, а мне нужны четкие линии. Всегда.

Она пожала плечами и налила себе. Янтарная жидкость плеснула в бокал – дорого, старомодно, бесполезно. За деньги не купишь вкус. Только его иллюзию.

– Вы пришли по рекомендации одного уважаемого человека, – она произнесла его имя так, словно пробовала его на вкус. – Он сказал, что вы лучший в том, что... делаете.

– Он преувеличивает, – откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. – Я просто профессионал.

– Скромность? – в ее голосе прозвучала насмешка. – Неожиданно.

– Реализм. В моем деле скромники долго не живут. Как и хвастуны.

Женщина изучала меня несколько секунд. Оценивала. Прикидывала, можно ли мне доверять. Я привык к таким взглядам. Пусть смотрит. Она все равно ничего не увидит, кроме того, что я позволю.

Марат Константинович Коршунов. Тридцать семь лет. Юридическое образование, которое я получил, чтобы знать, как обходить законы. Пятнадцать лет опыта в том, что называют «деликатными поручениями».

Я не киллер. Не бандит. Я решаю проблемы. Те проблемы, о которых богатые предпочитают не говорить вслух.

Компрометирующие материалы? Пожалуйста. Финансовое давление? Без вопросов. Психологическое воздействие? Моя специализация. Я разрушаю жизни так чисто, что жертвы даже не понимают, кто именно их уничтожил.

И я никогда не испытывал угрызений совести. Потому что люди, которые попадают в мои руки, обычно сами знают правила игры. Они играли. Они проиграли. Таков бизнес.

– Перейдем к делу, – Инесса поставила бокал и достала из ящика стола папку. Тонкую, светло-бежевую. Внутри – чья-то судьба, аккуратно разложенная по файлам. – У меня проблема.

– Проблемы есть у всех. Вопрос в цене решения.

– Миллион. В любой валюте.

Я и глазом не моргнул. Не изменился в лице. Но что-то внутри меня напряглось, как струна. Миллион. Даже для Белогорцевых это серьезные деньги. Значит, проблема не из легких.

– Продолжайте.

Она открыла папку и выложила передо мной фотографию.

Девушка. Двадцать с чем-то. Светлые волосы, собранные в небрежный хвост. Никакого макияжа. Серо-зеленые глаза смотрели прямо в камеру – усталые, но живые. Родинка над верхней губой. Простая куртка. Джинсы. Обычная, ничем не примечательная девчонка, которых тысячи в этом городе.

На руках у нее – ребенок. Малыш, одетый в синюю курточку. Светлые волосы торчат из-под вязаной шапки. Огромные голубые глаза.

– Злата Ручьева, – голос Инессы был ровным, бесцветным. – Двадцать шесть лет. Работает флористом в цветочном салоне. Живет в съемной квартире на юго-западе. Одна. Родителей нет. Есть младшая сестра, студентка, живет в общежитии. Никаких связей, никаких амбиций, никаких... – она поморщилась, – перспектив.

Я молчал, изучая фото. Что-то в этой девушке цепляло взгляд. Не красота – хотя она была красива. Что-то другое. Какая-то... чистота, что ли. Будто она еще не знала, насколько дерьмовым может быть мир.

– А это, – Инесса ткнула пальцем в ребенка, и в ее голосе впервые прорезалась эмоция. Отвращение. – Это бастард моего сына.

Бастард. Она назвала полуторагодовалого ребенка бастардом. Я видел многое. Слышал многое. Но всегда поражался, как легко богатые превращают людей в вещи. В проблемы. В досадные помехи.

– Ваш сын знал о ребенке?

– Знал о беременности, – она отпила коньяка. – Два с половиной года назад эта... особа... работала в цветочном салоне, который Игнат иногда посещал. Завязался роман. Кратковременный, незначительный. Когда она забеременела, он дал ей денег на аборт и разорвал отношения. Она согласилась. Взяла деньги. Исчезла.

– Но ребенка оставила.

– Именно, – Инесса сжала губы в тонкую линию. – Игнат считал вопрос решенным. Мы узнали правду только... недавно.

Я знал, когда недавно. Пять месяцев назад. Когда Игнат Белогорцев выпал из окна собственной квартиры на двадцать третьем этаже. Официально – суицид. Неофициально... ходили слухи. Разные. Я не интересовался деталями. Это была не моя история.

До сегодняшнего вечера.

– Частные детективы нашли ее при разборе дел наследства, – продолжала Инесса. – Она даже не знает, что Игнат мертв. Не знает, что ребенок – единственный прямой наследник. Не претендует ни на что. Просто... живет. Работает. Растит мальчишку одна.

– И в чем проблема? – откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы. – Если она не претендует, не знает о наследстве...

– Проблема в том, что рано или поздно она узнает, – Инесса повысила голос, и в этом повышении прорезалась настоящая ярость. Холодная, расчетливая. – Кто-то скажет. Кто-то из прессы вынюхает. Адвокаты начнут разбирательства. И тогда эта нищенка и ее выродок получат все. ВСЕ, господин Коршунов. Пятьдесят два процента акций корпорации. Особняк в Барвихе. Счета. Активы.

Она встала, прошлась по кабинету. Каблуки стучали по мрамору, как метроном.

– Я строила эту империю тридцать лет. Я. Мой муж был пьяницей и идиотом. Игнат был... – она осеклась, и на секунду – всего на секунду – на ее лице промелькнуло что-то похожее на боль. Но тут же исчезло. – Неважно. Важно, что я не позволю какой-то уличной девке разрушить то, что я создала. Понятно?