Миллион причин уйти

Глава 3 Марат

Провожал взглядом силуэт девушки, пока она не скрылась за дверью цветочного салона. Простенькая курточка, мокрые волосы, стоптанные ботинки. Она даже не обернулась. Просто растворилась в утреннем городском потоке, как и сотни таких же девчонок, которые каждый день бегут на работу, чтобы заработать копейки и прокормить себя и своих детей.

Обычная. Ничем не примечательная. Жертва.

Завел мотор, поехал в сторону центра, включив музыку погромче, чтобы заглушить мысли. Классика. Чайковский. Что-то печальное и тягучее, под стать настроению.

План сработал идеально. Спустить колесо было делом пяти минут – я подъехал к ее дому еще затемно, когда двор был пуст. Просто подошел, выкрутил золотник, подождал. Чисто. Незаметно. Профессионально.

А дальше оставалось только ждать. Я знал, что она выйдет рано – детективы составили подробное расписание. Семь утра, плюс-минус десять минут. Я знал, что у нее нет запаски – вчера сам проверил багажник, пока она была на работе. И знал, что денег на такси нет – банковская выписка не лгала.

Оставалось только появиться в нужный момент. Предложить помощь. Стать случайным спасителем. Первый контакт установлен. Доверие заложено. Дальше будет проще.

Так почему же, вспоминая ее растерянное лицо, мокрые пряди волос на щеках и эти серо-зеленые глаза, я чувствовал... что? Не вину. Я давно отучил себя от чувства вины. Не жалость. Жалость – это роскошь, которую я не могу себе позволить.

Просто... дискомфорт. Легкий, почти неуловимый. Как заноза под кожей.

Выругался вслух, сильнее нажал на педаль газа. Хватит. Это просто работа. Очередная работа. Я делал это десятки раз. Втирался в доверие, находил слабые места, давил на нужные точки. Разрушал жизни так чисто, что жертвы даже не понимали, кто именно их сломал.

Злата Ручьева – не исключение. Она просто еще одна строчка в моем резюме. Еще один миллион на счету.

Но...

Стоп.

Притормозил на светофоре, барабаня пальцами по рулю. Что это было? Это «но»? Откуда оно взялось?

Я вспомнил ее голос. Тихий, немного хриплый от недосыпа. «Спасибо. Огромное спасибо. Не знаю, что бы я без вас делала».

Она говорила это искренне. Без заискивания, без попыток понравиться. Просто благодарила. Как будто кто-то действительно помог ей, а не подстроил всю эту ситуацию.

И еще ее улыбка. Слабая, усталая, но искренняя. Когда я спросил про сына, ее лицо изменилось – стало мягче, теплее. Она говорила о ребенке так, словно он был всем, что у нее есть. И, судя по досье, так оно и было.

Никакой собственности. Никаких сбережений. Зарплата флориста – сорок тысяч в месяц, из которых половина уходила на квартиру. Младшая сестра на ее шее. Ребенок. Долги.

Я и раньше видел таких женщин. Много. Они увязали в нищете, как в болоте, и чем больше барахтались, тем глубже погружались. Некоторые ломались. Спивались. Продавали себя. Бросали детей.

А эта... справлялась. Каким-то чертовым образом держалась на плаву. Работала. Растила сына. Улыбалась, хоть и через силу.

– Да что с тобой не так, Коршунов? – усмехнулся собственным мыслям. – Размяк?

Нет. Не размяк. Просто... наблюдал. Анализировал. Искал подход. Да. Именно так. Я просто изучаю объект. Профессиональный интерес. Ничего личного.

На пассажирском сиденье завибрировал телефон, взглянул на экран. Сообщение от помощницы Белогорцевой. Лаконичное, как и положено: «Как продвигается работа?»

Уже? Прошло меньше суток.

Набрал ответ: «Первый контакт установлен. Все идет по плану».

Отправил. Положил телефон обратно.

Все идет по плану. Действительно. Еще пара «случайных» встреч, немного разговоров, чуть-чуть помощи в нужный момент – и она начнет мне доверять. А дальше... дальше дело техники. Найти рычаг. Надавить. Сломать.

Младшая сестра? Можно пригрозить. Работа? Легко уничтожить – одного звонка ее начальнице хватит, чтобы Злату выгнали на улицу. Деньги? Предложить сумму, от которой она не сможет отказаться. А потом, когда она подпишет все документы, просто... исчезнуть. Как и появился. Будто меня никогда и не было.

Идеальный план. Проверенный. Работающий.

Так почему же, представляя, как меняется выражение ее лица, когда она понимает, что ее предали, я чувствую этот проклятый дискомфорт?

Доехал до офиса – съемного помещения в деловом центре, которое служило прикрытием. На двери висела табличка: «Консалтинговая компания «Стратегия»». Пустое помещение, несколько компьютеров, стопки фальшивых документов для вида. Я редко бывал здесь, но иногда нужно было создать видимость легальной деятельности.

Поднялся на четвертый этаж, открыл дверь, включил свет. Прошел к столу, бросил ключи, снял пальто. Сел в кресло, откинулся на спинку. Тишина. Абсолютная. Только шум города за окном да едва слышное жужжание системного блока.

Взял со стола папку, раскрыл, снова уставился на фотографию.

Злата Ручьева. Двадцать шесть лет. Светлые волосы, собранные в хвост. Серо-зеленые глаза. Родинка над губой.

А рядом – ребенок. Платон. Полтора года. Светловолосый, голубоглазый. Улыбается на фото так, словно весь мир принадлежит ему.

Бастард, – назвала его Инесса Белогорцева. Проблема. Помеха.

Задумчиво провел пальцем по фотографии. Что чувствовал Игнат Белогорцев, когда узнал о беременности? Злость? Страх? Безразличие?

Дал денег на аборт и ушел, даже не оглянувшись. Как будто речь шла не о ребенке, а о неудачной покупке, которую нужно вернуть в магазин.

А она... она взяла деньги. Согласилась. А потом исчезла и родила. Почему?

Потому что испугалась? Передумала? Или потому что... не смогла? Не смогла убить того, кто рос внутри нее?

Не понимал таких людей. Для меня ребенок – это ответственность. Бремя. Обязательство на всю жизнь. Зачем брать на себя ответственность, если ты не готов? Если у тебя нет денег, поддержки, будущего?

Но она взяла. И справлялась. Каким-то невероятным образом.