Миллионер в деревне

Глава 1

Ночь разорвал звук, от которого сердце ухнуло в пятки.

Я машинально крепче сжала пальцы на потёртом руле старенькой «Нивы».

За спиной в ящиках звякнули инструменты, на полу покатился пустой флакон из-под антисептика. Я только что вернулась с дальнего края деревни, где у Зорьки, капризной рыжей коровы, наконец приняли тяжёлый отёл.

Руки до сих пор пахнут йодом и сеном, сапоги в засохшей грязи, а в голове стучит одна мысль: добраться домой, проверить дедушке давление и хоть на полчаса вытянуть ноги.

Но второй звук, глухой и металлический, заставил меня ударить по тормозам.

Впереди, там, где лес почти вплотную подступает к дороге, в кювете чернела машина. Большой внедорожник, дорогой, чужой для этих мест.

Лежит боком среди сломанных кустов. Из-под капота тянется дым. Одна фара мигает в темноте с упрямой, болезненной регулярностью. В воздухе висит запах палёной резины, бензина и чего-то ещё резкого, металлического.

Крови.

-Чёрт, -тихо выдохнула я и распахнула дверь.

Лес вокруг стоит настороженно тихий. Только мотор моей «Нивы» тарахтит на холостых, да где-то вдалеке, будто ничего не произошло, лает собака.

Я схватила с пассажирского сиденья фонарь и сумку с инструментами и, скользя подошвами по сырой земле, спустилась в кювет.

Дверца внедорожника сорвана. Лобовое стекло треснуло густой паутиной. В салоне валяются осколки, на чёрной коже сидений темнеют пятна. Мужчину я увидела не сразу, он лежит в двух шагах от машины, уткнувшись плечом в мокрую траву, будто сумел выбраться сам и рухнул, не дойдя.

Дорогой костюм испорчен безнадёжно. Тёмная ткань пропиталась кровью на боку и плече, рукав пиджака разорван.

Белая рубашка под пиджаком разорвана и залита кровью.

Даже в грязи и в полутьме он выглядит чужеродно, слишком правильные черты, слишком дорогие часы на запястье, слишком властное лицо для человека, который лежит почти без сознания в канаве у деревенской дороги.

-Эй. Вы живой? - я опустилась рядом с ним на колени.

Не отвечает. Только дышит, резко, с надрывом. Быстро провела ладонью по шее, проверяя пульс. Сильный, неровный.

-Ну конечно, -пробормотала себе под нос. -Именно этого мне не хватало после телячьих родов.

Посветила фонарём его лицо. На лбу ссадина. На скуле порез. Под ресницами тень, как у человека, который давно не спал. Не пьяный. Не деревенский. Чужой.

Из леса донёсся хруст ветки.

Я резко обернулась. Луч фонаря метнулся по стволам, по кустам, по мокрой траве. Никого. Только качнулась еловая лапа. Но кожа на затылке всё равно стянулась тревогой.

Времени думать нет.

Расстегнула на мужчине пиджак, быстро, уверенно. Человеческое тело мало отличается от любого животного, когда задача сводится к одному -остановить кровь и не дать смерти выиграть раньше времени.

Ткань рубашки прилипла к ране. Я цокнула языком, достала ножницы и разрезала рукав. И, не теряя времени, достала из аптечки бинт.

-Потерпи, городской, —подтягивая повязку туже, прошу его. -Если выживешь, выпишу счет как за породистого жеребца.

Губы мужчины дрогнули. Он медленно приоткрыл глаза. Взгляд мутный, плывущий, но в нем ясно читается упрямство. Посмотрел на меня так, будто пытается вспомнить, кто я такая.

-Руднев… это ты?.. -голос хриплый, сломанный болью. -Убей меня сразу… не тяни…

Я замерла на долю секунды, потом фыркнула, крепче затягивая бинт.

—Меня зовут Варя. И я здесь не для того, чтобы убивать, а чтобы помочь.

На его лице промелькнуло что-то похожее на слабую усмешку, но тут же оно исказилось от боли.

Он попытался открыть глаза. Не сразу получилось. Но когда ресницы всё-таки поднялись, на меня взглянул такой тяжёлый, острый взгляд, что я неожиданно почувствовала себя неловко.

Даже полумёртвый, он смотрит так, словно привык командовать миром.

-Уходи, -выдавил он. -Сейчас.

-Ещё чего.

-Ты не понимаешь.

-Зато я хорошо понимаю, что, если не зажать рану, ты тут истечёшь кровью и никаких сложных объяснений уже не понадобится.

Я придавила стерильной салфеткой его бок, и мужчина глухо втянул воздух сквозь зубы. На шее вздулась жила. Пальцы дёрнулись, будто он хотел схватить меня за запястье, остановить, но сил не хватило.

-Тихо, -бросила я. -Не мешай спасать твою дорогую шкуру.

В тёмных глазах мелькнула ярость. Не бессильная, опасная, холодная. Такой взгляд бывает у тех, кто не просит. У тех, кому подчиняются раньше, чем они повышают голос.

-Слушай меня внимательно, -произносит он с усилием, но твёрдо. -Если хочешь жить, садись в машину и уезжай.

После всего, что мне довелось пережить, спасая животных в деревне, меня уже не так-то просто напугать; я встретила его взгляд без колебаний.

-А если хочешь жить ты, то помолчи и дыши.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга в упор.

-Бойкая какая. Как зовут тебя, спасительница?

Ночь дышит нам в спины холодным воздухом, машина потрескивает остывающим металлом, где-то далеко ухает филин.

-Варей зовут. Я с работы еле доехала, устала жуть, а тут ты, такой «красивый», умирать на моем пороге вздумал.

В этой темноте, среди разбитого железа и запаха крови, смотрю на его красивое лицо и вдруг ощущаю возникшее странное, неуместное чувство. Но я сразу же давлю это чувство в себе, не позволяя ему задержаться ни на секунду.

-Прости, в мои планы на сегодня гибель не входила, обстоятельства подвели, -он выдавил усмешку, которая тут же сменилась гримасой боли. -Хотя… знаешь, я рад, что встретил тебя. Ты чертовски красива. Может, у нас что-то выгорит?