Миллиса: Сумасшествие.

Свет их душ.

Этот мир полон загадок. Иногда он несправедлив, а иногда жесток. Мир, в который верят все его жители, не может быть без правителя, как королевство — без монарха, а живое — без мертвого. Но иногда получается так, что эти жители понимают значение слова "власть" и стремятся к ней, не видя на своём пути ничего.

Существа могут быть хорошими и плохими, третьего не дано. Но почему все существа жестоки?

* * *

Она как будто очнулась от вечного сна: вокруг всё казалось незнакомым, чужим. Везде, куда бы она ни посмотрела слышались нечеловеческие крики и стоны, от которых было то ли приятно, то ли противно. Глаза не могли хорошо видеть, но чувство опасности не стихало ни на миг. Голова кружилась, не давая вспомнить что произошло, а рана на виске сильно кровоточила. Крики становились всё ближе и ближе. Казалось, ещё чуть-чуть, и от них лопнет голова.

— Кому-то очень плохо... Или что-то случилось, — подумала она.

До ушей донёсся тихий звон металла. Странно, но звук казался слишком знакомым, будто она слышала его раньше слишком часто. Звон усиливался, а с ним и крики несчастных.

— Пролей кровавые слёзы... узри... сущность, — говорил ей ласковый, женский голос. Из-за тумана в голове половину слов было не разобрать, но смысл был ясен. — Пролей кровавые...— голос стал более напряжённым, порывистым. Женщина задыхалась, от того и слова стали более отрывистыми. — Слёзы!

Глубоко в сердце что-то больно кольнуло, но с каждым новым уколом звуки вокруг неё становились ещё громче.

Чувства захлестнули с головой:

— Нет! Я не хочу становиться тобой! Я хочу жить! — Слишком, слишком много эмоций: страх, гнев, радость, опустошение, грусть, разочарование. Казалось, тот нежный голос подчинял её своей воле силой. — Почему это всегда я? Я устала быть тобой, — она кричала из последних сил, кричала и переходила на безумный плач, а женский голос засемялся таким же безумным, долгим и вселяющим ужас смехом.

Вокруг поднялся мощный ветер, уносящий с собой всех присутствующих, которых она не успела увидеть. Ветер набирал обороты, крики стали громче, смех — жёстче. Голова закружилась с новой силой, уколы в сердце участились, но глаза её до сих пор ничего не видели.

Она повалилась на колени, закрывая ладонями уши и крича не от боли, а от тех чувств, которых раньше она не испытывала, они ранили намного больнее. Последний миг и всё стихло, слышен был — только дикий крик отчаяния и громко капающие о каменную землю кровавые слёзы, которые текли по щекам, забирая с собой все её мучения. Может быть, это был конец целого мира, а может, конец её вечности.

Глава 1

Раннее летнее утро светилось яркими красками, солнце не щадило никого. Красивый местный рынок был набит людьми, на удивление сегодня никто ни с кем не ругался, а наоборот — каждый желал друг другу счастья в доме.

Гуднесса неспешно шагала по вымощенной дороге, где торговцы хотели продать товар подороже, в руках она держала ароматно пахнущую корзину. Глаза её были направлены на толпу крестьян, которые восхваляли имя короля в центре рынка.

— Прославьте милостивое имя короля вашего, пожелайте ему долгих лет жизни и пусть эти именины его будут священными!

Девочка улыбнулась, широко и искренне, сегодня явно хорошее утро. Оно было и вправду хорошим: небо было чистым, а свежесть листьев и травы вокруг была невероятной. К тому же, и улица наконец-то выглядела убранной, а возле каменных стен домов не лежал привычный хлам из досок и пыли, деревянные кладки над центром рынка были заменены и не капали после дождя.

— Утро доброе, Гуднесса! — добродушно поздоровалась с ней местная ткачиха Тейл. Это была пожилая старушка, которая проживает счастливую жизнь со своими внуками и старалась делать вид, что ей не тяжко нести это бремя одной. Тейл любила Гуднессу за её доброе сердце и стремительное желание оказать помощь. Да что там Тейл! Все любили и уважали её за доброту.

— Доброе утро! Как вы поживаете? Как ваши внуки?

— Ох, светлое дитя, всё хорошо. Младшая вчера только бегать научилась, старший уж две недели как на службе королевству, а средний...— старушка глубоко вздохнула и широко улыбнулась — А средний то и делает, что коров на пастбище пугает, да птиц камнями подбивает.

- Ох, я надеюсь, он возьмётся за ум.

Выразив своё сожаление и купив шерстяную, толстую ткань, девочка пошла дальше. Купцы, бедняки, дворяне и все, кто знал Гуднессу, оборачивались, желали приятных слов и вновь просили о помощи.

Гуднессу также называли "Дитя Света" из-за её добрейших поступков.

Вот девочка подошла к большому дому госпожи Берингер. Её дом находился недалеко от рынка в пустующей окраине улицы. Стены его были обложены той же каменной кладкой, как и здания рынка. Небольшие окна были распахнуты, приглашая внутрь солнце; хоть сам замок выглядел мрачным и суровым, солнечные блики давали ему яркий серый цвет.

Хозяйка замка сидела перед воротами своего дома на маленьком стульчике без спинки и, держа в руках специальные ножницы для стрижки кустов, она медленными движениями срезала острые шипы с роз.

— Доброго утра, госпожа! — крикнула Гуднесса, положив правую руку на грудь, а левую немного заведя в бок, тем самым кланяясь вперёд.

— Моя милая девочка! Как ты прекрасна, как хороша! — Берингер поднялась и кивнула ей на приветствие. Глаза женщины прошлись по одежде девочки: на ней было простое длинное платье в пол голубого расцвета, на длинных и свободных рукавах были видны замысловатые узоры, а белый корсет со шнуровкой впереди придавал платью более утончённый и нежный вид. — Это платье великолепно смотрится на тебе, я рада, что ты начала пользоваться моими подарками.

— Благодарю, тётушка. Мне это лестно.

Берингер тепло улыбнулась и немного приобняла девочку, погладив ту по голове морщинистой и чуть сморщившейся рукой. От неё исходил аромат свежей травы и земли.