Миллиса: Сумасшествие.

Светлые сердца - тёмная душа

Глава 3

3 года назад. Лето 1267 год. События происходят после происшествия на именинах королевы.

Раннее утро встретило их небольшим ветром; он обдувал их опухшие от слёз щёки. Медленно, с грустными глазами они шагали к дому по пустым улочкам. Их лица были перепачканы сажей, кое-где виднелись маленькие царапины. Эти три человека шагали и молчали. Миса шла впереди, она аккуратно переставляла ноги, чтобы не споткнуться. Свой порванный и грязный подол платья она прижимала к животу, а обшитые бархатом туфельки несла в другой руке. Глаза ещё слезились, они опухли от количества слёз, что выплакала. Позади неё шёл отец девочки; его взгляд был пуст, он смотрел себе в ноги, стараясь вновь не пустить невольные слёзы. На руках лежала большая белая ткань, чтобы не тревожить повреждённую большими ожогами кожу. Но, несмотря на боль, которую приносили ему эти ожоги он нёс труп своей жены на руках, крепко сжимая её плечи.

Мёртвая Этель лежала неподвижно, только бледная рука покачивалась на ходу. Её глаза уже были закрыты, Джек не мог смотреть в них. Рана на голове не кровоточила, она давно засохла, а растрёпанные пряди волос были нежно убраны за уши.

Рядом с отцом шла незнакомка — Рейна. Она держала на руках маленькое, неподвижное тело Анфии.

Рейна смотрела точно вперёд, её лицо тоже было испачкано сажей, но она не плакала — не за кого было. Она всё ещё прокручивала в голове весь ужас ночи. Ужас, в котором лишь она, Миса и Джек пытались спасти людей.

В ту ночь все разбежались по домам, некоторые бросали своих родных на верную смерть. Но вовремя пришедшие в себя люди спешили помочь всем выжившим. Миса Рейна вытаскивали из горящих в огне завалов мальчика, того самого, который бегал и веселился с Анфией. Джек, под руководством горя от потери жены, яростно двигал в стороны упавшие и сгоревшие деревья, помогая выбраться слугам и даже знатным господам. Они спешили помочь всем, но не успели помочь своим близким.

* * *

Весь дом погрузился в тёмную печаль и горе. Миса и её отец, плача, читали молитву богам об упокоении Этель. Их колени уже болели, а языки заплетались, но они не останавливались. Молились и верили. На старой скамье лежала мать девочки. Её руки были сложены на животе, а меж ладоней проходил тонкий стебель белой лилии.

В соседней комнате, в комнате двух сестёр расположилась на кровати хрупкая Анфия. Тело было укрыто тёплым одеялом. У изголовья кровати сидела девочка с красивыми синими глазами. Она аккуратным движением руки зашивала ей рану у виска, которая некрасиво потянулась вниз. Движения были медленными и нежными, с каждым новым швом она гладила девочку по голове, тихо что-то шепча. Анфия не двигалась, но тихо вздыхала во сне. Она была без памяти вот уже второй день.

Неожиданно глаза девочки открылись, и она громко ахнула.

— Тише, не переживай, я уже закончила с твоей раной, — нежно произнесла Рейна. — Миса! Господин Фрелминг! - громко позвала она.

В комнату поспешно зашли девочка и Джек. Миса широко открыла глаза, видя свою сестру в полном недоумении. Отец не выглядел удивлённым, его глаза были грустны, он даже не смотрел на свою дочь.

Миса мигом подбежала к сестре и аккуратно её обняла. Анфия хотела приподняться в кровати, однако громко закричала от боли:

— А-ай! Боги!

Миса тут же отпрянула, положив руку на щеку сестры. Анфия заплакала от боли, а Миса плакала вместе с ней, ведь она уже знала, почему сестре больно.

— Миса, мне очень...очень больно. Спина...болит.

Девочка погладила её по щеке. Как сказать сестре ту новость, что не даёт ей самой покоя?

— Моя милая, потерпи, умоляю. — собственный голос был ей не знаком.

Рейна деликатно отошла в другую комнату.

— О чём ты, Гуднесс? — глаза маленькой Анфии расширились, а слёзы на время прекратились.

Миса погладила девочку по влажной щеке. Прошлась жалким взглядом по её лицу и про себя отметила, что недавно зашитая рана вновь открылась.

— Ты не сможешь больше бегать. — первый громкий стук послышался в ушах. — Ты не сможешь ходить. — второй стук: девочка тихо сглотнула ком в горле. — Ты...Твоя спина... — последние слова не хотелось говорить, они будто застряли в горле. — Твоя спина сломана. Потому, милая, ты не сможешь... Не сможешь ходить.

Некоторое время Анфия молчала. Молчала и непонимающе смотрела на сестру, ожидая, что та улыбнётся и докажет, что это шутка. Но, видя её дрожащие губы и глаза, сдерживающие слёзы, она поняла — шутки здесь нет, лишь горькая правда.

Анфия глубоко вздохнула, а глаза прикрыла. Лёжа на твёрдой кровати, она подняла руку, чтобы утереть слёзы, однако на полпути остановилась, внимательно разглядывая ладонь.

— Прости, Миса, я так...так испугалась! Я не хотела, это вышло случайно. Я просто...просто не заметила... и упала...

Голос её дрожал, а тело содрогалось от слёз. Маленькая девочка не стала сдерживаться и громко мычала от невыносимой боли. Она била себя, била своё тело и лицо за то, что не смогла убежать от яростного пожара, за то, что не смогла открыть тяжёлую дверь балкона для своей матери. Её крики были настолько громкими, что все горожане, узнав о трагедии, прикрывали рты ладонью и тихо молились за здравие девочки. Её боль передавалась всем. Но не только физическая, но и боль душевная, она разрывала на части.

Отец как будто и не слышал этих криков, он лишь стеклянными глазами смотрел в пол, проливая слёзы. Его сердце сдавила печаль от утраты.

Миса ничего не могла сделать, кроме как подойти к отцу на дрожащих ногах.

— Папа... — её лицо было наполнено надеждой. — Что нам делать, папочка? — девочка пыталась сдержать рвущиеся наружу слёзы.

Отец, отмахиваясь, отшатнулся назад : — Прости, прости меня, дочка.

Он не слушал Мису, только бездумно качал головой и пустыми глазами глядел куда-то. А потом и вовсе ушёл.

* * *

Настоящее время.