Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

Глава 5. Лед тронулся

Дни пролетали, подобно ветру. Я словно снова вернулась в беззаботное детство, в ту жизнь, которая так резко оборвалась, когда я попала на Эбери. Марита нас всех укрыла под своим крылом: я стала еще одной ее дочерью, на какое-то время полностью позабыв о роли каганетты, о своем предназначении и обязанностях.

Мы с Юири гуляли по городу до глубокого вечера, смеясь и болтая, будто две закадычные подружки. Я играла в прятки с Язджемэль в саду, радуясь не меньше нее. И грива Шикути развивалась по ветру, когда я гнала его галопом по осенним холмам за стенами Кадигара.

А взгляд мой все чаще устремлялся на восток — вдруг на горизонте появится знакомый силуэт или хотя бы гонец с посланием?

Амироша в каганарте любили. И та теплота, с которой говорили о нем сестры и мать, невольно передалась мне. Я и сама не заметила, как привязалась к нему. Мне сложно было осознать свои чувства: он просто стал частью моей жизни, как и его семья. Иногда это пугало меня, я казалась себе слишком уязвимой перед этими людьми. Но их доброта постепенно растопила мое сердце, и я хотела лишь окончательно уйти от одиночества и раствориться в ощущении тепла и любви.

Все, что мне стало дорого в Кадигаре, было как-то связано с Амирошем, с воспоминаниями о проведенном с ним времени. Я прекрасно отдавала себе отчет, что мало знаю о нем как о человеке: конечно, мы общались, пока каганетт был здесь, но мы оба все еще осторожничали, и пока у меня не было уверенности, что я хорошо его изучила.

Однако чем дольше я оставалась в Кадигаре, тем более невероятные ощущения наполняли мою душу. Я не чувствовала влюбленности, которую питала в свое время к Люкотту. Не видела я в Амироше и объект для обожания или восхищения. Но его образ, сам факт его существования будто заполнили ту огромную пустоту, что разверзлась в моей душе, и я больше не представляла себе жизни без него.

Меня даже радовало, что все эти чувства пришли ко мне в его отсутствие — у меня было время освоиться и разобраться в себе.

Однажды мы с Юири сидели в так называемой избушке лесничего — это был небольшой деревянный сруб, поставленный в дикой части дворцового парка, которую часто называли не иначе как дворцовым лесом. На город опустился вечер, мы растопили камин и наслаждались напитком, похожим на глинтвейн. Щеки Юири разрумянились, а волосы немного растрепались. Пять минут назад она играла на флейте, которую часто носила за поясом или в седельной сумке, и я полностью погрузилась в прекрасные звуки музыки. Теперь же мы придвинулись вплотную к очагу и пили из больших деревянных кружек терпкий напиток.

— Энорэт, — обратилась ко мне Юири. — Можно спросить тебя кое о чем?

— Конечно, — кивнула я, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу.

— Я слышала, что брат не просто так привез тебя сюда. Вернее, пригласил к нам, — неуверенно сказала Юирита.

— Да, он получил приказ императора защищать мой каганарт, а для этого нам надо держаться поближе друг к другу и продумать стратегию, — не желая вдаваться в подробности, я продолжала смотреть на огонь.

— Конечно, я знаю. Но дело не только в этом, правда? Я наблюдала за вами, вернее, за тем, как он себя ведет. Мы видели его нечасто последние годы, но все же… Мне кажется, он к тебе неравнодушен.

Мои брови слегка взметнулись вверх.

— И-и? — неопределенно протянула я.

— Не знаю, — пожала плечами Юири. — Может, я ошибаюсь, но некоторые считают, что вы с ним хотите объединить ваши земли.

— Объединить земли и «он к тебе неравнодушен» — разные вещи. Не путай политику и чувства, — почти поучительно сказала я.

— Но это имеет один и тот же корень! — воскликнула Юири. — Да и я что, не вижу — между вами происходит что-то очень важное для вас обоих.

— Правда, что ли? — попыталась отшутиться я.

— Да! Я уверена, что на самом деле вы влюблены друг в друга! Но ваше положение, вся эта важность, независимость, вся эта политика — вот она и не дает вам открыться друг другу.

Я выпрямилась, поставив кружку на пол рядом с подушкой, на которой сидела.

— Боюсь, Юири, я не влюблена. Я знаю, что такое влюбленность, как знаю и то, как горько прощаться с этим чувством. Увы, я не испытываю к твоему брату ничего подобного, — вздохнула я.

— Неужели кто-то посмел когда-то предать твою любовь? Ты же такая… это просто невозможно!

— Никто не отказывал мне во взаимности, — покачала я головой. — Но так сложились обстоятельства, что человек, который был мне очень дорог, трагически погиб. Из-за тех самых интриг и политики, с которыми ты просишь меня не считаться.

— Какой ужас! — поразилась Юири, зажав ладонью рот. — Так вот почему ты бываешь такая… замкнутая, что ли. Но, Энорэт, я достаточно хорошо знаю Амироша, чтобы понимать — он совершенно искренне добивается твоего расположения. К черту каганарты, вы так здорово смотритесь вместе! Да и, наверное, все были бы рады, если бы вы… мы стали одной семьей!

Я ничего не ответила, только отвела взгляд. Снова пронеслось перед глазами прошлое, всколыхнулись сомнения, страхи. Вспомнилась рука Амироша, помогающая мне выбраться с плота на берег. Насколько он мне приятен? Насколько я вообще способна доверять мужчине, сблизиться с ним?

Я сама себе не доверяла.

— Я действительно боюсь, — призналась я. — Потому что в этом мире мы слишком важные фигуры, и, если что-то случится, еще одной потери я не переживу.

— Энорэт, — Юири коснулась моей руки. — Я знаю, что это сложно. Но не собираешься же ты всю жизнь прожить в одиночестве? Чтобы стать сварливой старухой, жалеющей о потерянном счастье? И чтобы потом твое место занял кто-то другой, посторонний, который может разрушить все, что ты создавала всю свою жизнь?

Я понимала, что Юири права. Заданные ею вопросы давно не давали мне покоя. Так хотелось рассказать ей все! Она ведь знает о Земле, знает, кто я на самом деле. На всем Эбери не сыскать человека, понимающего меня лучше, чем она. И ведь на самом деле, если не считать тринианского прошлого, не существовало никаких преград, чтобы открыться ей!