Милоа - спасители Эбери. Милоа - разведчица

Глава 4. Друг с Земли

Встретили меня приветливо. Элиза провела в новую комнату, где мне предстояло жить еще с тремя ученицами.

«Чем не студенческая жизнь?» – подумала я, глядя на большое помещение с четырьмя весьма уютными на вид кроватями.

Но именно с этого дня у меня начался тяжелый кризис. После стресса и новых впечатлений я очутилась, наконец, в спокойной обстановке, жизнь вошла в размеренное русло. Более того, весь день был подчинен строгому расписанию. Тренировки и занятия очень нравились, но я не могла избавиться от щемящего чувства одиночества. Некому писать письма, некому хвастаться своими успехами.

Да и что с моими родителями? Как пережили они мое исчезновение? Я понимала, что каждый Милоа задается подобными вопросами, но легче от этого не становилось.

Настоящих друзей тоже не было, вернее, они просто не успели появиться. Кто из Милоа пытался понять и поддержать меня? Айм? Но это его обязанность как правителя Триниана. Шмидт? Но он вырос среди тринианцев и, казалось, совершенно не переживал – вечно веселый, парень был душой компании и без конца сыпал остроумными шутками.

Я же прошла все стадии душевных мучений, которые только могла испытать. Ожесточение на окружающих меня людей, раздражение на установленные в школе порядки, обида на несправедливость судьбы и отсутствие кого-либо, способного меня понять. И, конечно же, страх. Страх произвести плохое впечатление, выражавшийся в боязни показать себя на тренировках и в общении с другими учениками, страх перед учителями за то, что не оправдываю тех надежд и громких слов, которые произнесла в первую встречу перед руководством, страх перед будущим, казавшимся мне безрадостным.

Бывали, конечно, и моменты подъема, когда я воспаряла духом, а перед моим внутренним взором снова возникал образ отважной Самуэлы, лихой разведчицы и души компании.

Но была ли я такой в реальности?

Конечно, нет.

Я казалась себе запуганным кроликом, и, что еще обиднее, была уверена, что и другие видят во мне замкнутую недоверчивую тихоню. Я пыталась сделать вид, что я всего лишь наблюдатель, изучающий обстановку, но это был самообман. Когда же я набиралась храбрости сказать хоть слово, комок застревал у меня в горле, а ребята уже переходили на другую тему.

Они ничего не замечали.

Мои соседки по комнате были хорошими девушками, но поначалу отношения с ними оставались на уровне знакомства. Альберта была популярна у противоположного пола и все вечера просиживала в общей гостиной, приходя в комнату глубоко за полночь. Юира дни напролет проводила в библиотеке, причем к ней частенько присоединялась и третья, Омату. Именно с ней у меня начали складываться более близкие отношения.

Омату была из рода горцев. Ее отец был потомком вождей, мать – жрицей. Омату сама выбрала путь разведчицы, родители не возражали. Девушка с ранних лет была приучена к самостоятельности и казалась на удивление самодостаточной. Я тайно завидовала ее независимости и мечтала обрести такие же внутреннюю силу, чтобы преодолеть душевные метания.

Но освобождение от угнетенного состояния пришло немного иначе.

Тем вечером Юира готовилась к выступлению по теме правил поведения разведчиков при виде врага. Тема крайне обширная, доклад Юиры должен был занять не меньше часа.

Альберта, как всегда, пропадала в гостиной. Я же сидела на своей кровати и пыталась вырваться из лап накатившей хандры. Несмотря на сильную усталость, сон никак не шел.

В этот момент вошла Омату. В руках она несла какой-то сверток.

– Привет, – тихо поздоровалась девушка.

– Привет. Что это у тебя? – почти безучастно спросила я.

– О, это от матери. Надо передать одному жрецу, живущему в долине цитланцев. Только вот у меня совершенно нет времени – я же готовлюсь к получению второго ранга.

– А где живет этот жрец? – решила уточнить я. Странное предвкушение вдруг согрело меня изнутри.

– В Цитлановке, вернее, в пещерах за ней. Ах, ты можешь и не знать…

Многие студенты делали скидку на то, что я – Милоа, причем новенькая. Поэтому некоторые сторонились меня, а те, кто общался, делали это как-то осторожно и неуверенно, будто боялись, что я не пойму их или пойму неправильно.

– Я знаю, где Цитлановка. Это самое большое поселение цитланцев, и оно не так уж далеко отсюда. Хочешь, я отнесу сверток?

– Ты? – удивленно переспросила Омату.

Затем немного подумала и произнесла:

– Хотя, ты ведь только начала обучение и можешь себе позволить прогулять. Тем более, мне кажется, тебе надо развеяться.

Девушка улыбнулась. Она напоминала мне дикую газель: длинные сильные ноги, темные волосы, всегда зачесанные в высокий хвост, точеные черты лица и необычайно загорелая кожа. Если бы не решительный нрав, заставлявший молодых людей испуганно отскакивать с ее пути, Омату была бы настоящей королевой этой школы, и никакая Альберта не смогла бы с ней сравниться.

– Да, я с тобой согласна, – улыбнулась я в ответ.

Мне нужно было какое-то событие, какой-то особый знак или ритуал, с помощью которого я смогла бы вырваться из своего состояния.

Поэтому на следующий день я встала ни свет ни заря, когда девушки еще крепко спали. Натянув коричневые бриджи, меховую жилетку поверх бежевого джемпера и кожаные ботинки, я взяла сверток и выскользнула из общежития. Я планировала управиться за одни сутки, переночевав в одном из гостевых домов Цитлановки, и следующим утром вернуться в школу.