Милоа - спасители Эбери. Милоа - разведчица

Глава 10. Суфлеры

Что-то изменилось в моем мироощущении за время жизни в военном городке. По крайней мере, выехав за его пределы и с облегчением увидев небо над головой, я неожиданно поняла, что смотрю на мир несколько иначе. Я свободно сидела в седле небольшой тринианской лошадки в кожаном костюме разведчицы и с набором кинжалов на поясе. Я обратила взгляд на руки, держащие поводья: на них красовались новенькие перчатки без пальцев – неожиданный подарок Ханта. Он ехал чуть впереди, на лихом жеребце темной масти, который вполне соответствовал нраву своего наездника.

«В штаб я приехала, хоть и воодушевленная, но с множеством опасений, а уехала настоящей разведчицей. Моя душа будто огрубела в каменном мешке, где было так мало Милоа и так много горцев – все это повлияло на меня, отдалило от цивилизации, за которую цепляются все земляне. И хоть я еще очень неопытна по сравнению с любым воином, но плоды моего преображения налицо. Еще немного, и я стану изощренной машиной по слежке и, возможно, даже убийству. Хорошо натасканная ищейка – вот какую судьбу я себе уготовила».

Я не считала, что то, что происходит со мной, хорошо. Тут я с горечью соглашалась со словами Алекса – выбранный мною путь калечил женское начало, заставлял делать упор на холодный расчет и физическую силу. Теперь я понимала, почему поведение Колки так долго оставалось для меня загадкой – в ней сумбурно смешались черты практичного анта и неугасающей женской натуры.

«Как же тут прийти к консенсусу? Как найти золотую середину между ролями, которые предполагает наше ремесло, и нашей истинной природой?»

Увы, пока я не могла найти ответа на этот вопрос. Понятно было только одно – я все больше удаляюсь от той чувствительной девушки, которой была вначале.

Вспомнив об удивившем меня подарке Ханта, я решила вступить с ним в разговор. Слегка тряхнув поводьями, я пришпорила лошадь и поравнялась с занимающим мои мысли тринианским шпионом.

– Скажи, а тебе не страшно разыгрывать всю эту комедию? – спросила я.

– Я привык жить с постоянным риском, это уже часть моей натуры, – как-то неопределенно передернул плечами Хант.

– Значит, ты любишь адреналин.

– Что?

– Острые ощущения.

– Да, можно и так сказать.

– Или постоянно играть, как актер… – неожиданно для себя произнесла я.

Брови Ханта чуть приподнялись от удивления.

– Да, пожалуй, и как актер.

Его односложные ответы немного смутили меня. Какое-то время я думала, что бы еще сказать, продолжая ехать рядом и разглядывая пейзаж. Правда, смотреть было особо не на что – повсюду высились серые скалы, и узкая тропа, по которой мы двигались, виляла между ними, причудливо изгибаясь.

– Сейчас выедем к обрыву, будьте осторожны! – услышала я голос Камикза и поспешила на свое место позади Ханта. За мной двигалась лошадь Колки и еще двух женщин-разведчиц, с которыми я, в отличие от нее, была не знакома. Всю дорогу они о чем-то переговаривались, но теперь тоже поспешили выстроиться друг за другом.

На очередном крутом повороте скалы вдруг расступились, и перед нами разверзлось черное ущелье. Тропа пролегала прямо вдоль него. Отведя взгляд от бездны, я заметила, как Хант быстрым движением прикрепил веревку к своему поясу и перекинул ее мне.

– Дальше не бросай, связки по трое, – кинул он через плечо, но затем, непонятно почему, обернулся и ободряюще улыбнулся мне.

Я ответила коротким кивком, почти не отреагировав на улыбку.

«То ли эти горцы и вправду такие загадочные, то ли я просто не понимаю их менталитета», – думала я, спеша закрепить веревку таким образом, чтобы в случае падения лошади с обрыва меня смогли вытащить. На обучение по вязанию узлов у нас, помнится, был отведен целый месяц интенсивных занятий.

Тропа начала уходить вниз. Лошади ступали осторожно, но уверенно, несмотря на все крепчающие порывы ветра. Мы все еще находились довольно высоко в горах.

После нескольких часов пути мы перешли одну из пропастей по мосту, о котором я никогда не слышала.

«И когда только успели его построить, да еще в таких, кажется, отдаленных от селений местах?» – удивлялась я про себя.

После перехода через пропасть наш отряд оказался в преддверии так называемого уподножья. Еще немного, и скалы стали превращаться в покатые склоны, поросшие мхом и кустарником. Мы спускались все ниже, ежась от холодного ветра, но он отступил, когда мы углубились в лес. Моей радости не было предела – мало того, что я больше месяца не видела неба, так теперь еще очутилась в буйной зелени тринианской чащи.

Увы, моей практики было недостаточно, и вскоре я уже с трудом определяла направление, по которому двигался наш отряд. В лесу мы сделали привал, но очень короткий – лишь наспех перекусили и размяли ноги.

Прошла еще пара часов, лошади шли то шагом, то легкой рысью. Наконец, продравшись через очередные заросли, мы выехали на открытое пространство. Впереди начинался холм, а у его подножия стояла небольшая хижина.

При нашем приближении низкая дверь отворилась, и навстречу вышел бородатый дозорный, одетый и разукрашенный, как самый настоящий горец.

– Ему и наряжаться не надо, – шепнула я, ни к кому, собственно, не обращаясь.