Милоа - спасители Эбери. Милоа - разведчица

Глава 24. Их Великолепие

Я видела голубое небо, раскинувшиеся поля и гряду величественных гор. Видела каких-то волшебников в прозрачных одеяниях, развевающихся на ветру. Я была одной из них, с короткими светлыми волосами и в длинном шелковом балахоне – скорее ангел, чем человек. Но сон раздваивался, раскалывался на непонятные параллели, и перед внутренним взором мелькали конские копыта, какие-то бревна, слышался звон монет и металлический звук, похожий на лязг оружия.

Я проснулась оттого что повозку тряхнуло. Мои ладони были вплотную прижаты к полу странного экипажа, в котором я была заточена. Чувствовалась прохлада. Боль в животе унялась, мысли немного прояснились и даже страх перед неизвестностью отступил. То ощущение, что я вот-вот окажусь среди ангелов, вернуло моей душе благодатный покой.

В уме запечатлелась странная картина – карта мира Эбери. Я видела Триниан, видела Угор и Таруташ, отмеченные черными точками. Восток или запад? Мне почему-то казалось, что судьба в последний миг изменила свое решение. Какое-то странное ощущение резкой перемены…

Снова хотелось в туалет. Я аккуратно приподнялась и села на скамью. Меня начало мутить. Завернувшись в плащ, я забилась в угол и закрыла глаза – в такой темноте все равно не на что было смотреть.

Минут через десять я стала снова проваливаться в состояние полузабытья. Сползла на пол повозки, но здесь, как назло, из-за тряски сон никак не шел.

Помучавшись, я вновь заставила себя подняться. Запястья чувствовали себя гораздо лучше, и я стала ощупывать стенки кареты – вдруг тут есть хоть какое-то задвижное оконце? Мне попалась пара рельефных швов, в том числе я нашла и периметр двери, но открыть или расшатать ее не удалось.

Прошло еще какое-то время. Я смочила горло глотком воды и опять обшарила все уголки своей передвижной темницы. Бесполезно – ни одного отверстия. Оставалось только ждать или барабанить в стенку за спиной извозчика. В то же время я задалась вопросом: как внутрь поступает воздух? Душно не было, хотя ехали мы явно не первый час. Значит, где-то все-таки имелась вентиляция.

Мой взор обратился к крыше кареты. Но стоять в трясущемся экипаже с поднятыми руками было слишком большим испытанием для моего изможденного тела. И все же я постепенно принялась за дело, ведь заняться все равно было нечем. Мне удалось обнаружить, что прокладка из темной ткани, натянутая на потолок, прилегает неплотно. А из пространства, находящегося между крышей и тканью, шел поток свежего воздуха.

Удовлетворившись тем, что не задохнусь, я в очередной раз улеглась на пол кареты. Состояние покоя сменилось новым витком тревожных мыслей. Я вновь вспомнила об Ирдиге, Нуриде и Марго, оставшихся в лесу уподножья, о Мефе, которому могло достаться не меньше меня. Все они – невинные жертвы, втянутые в междоусобные интриги двух народов. И я несу ответственность за их судьбы, ибо я, и только я виновата в том, что случилось. Теперь мне думалось, что Ирдиг был прав – нечего было геройствовать и пускать стрелы в имперских солдат. Мы вполне могли бы объясниться. Самооборона… как глупо! А теперь из-за моих действий Ирдиг может быть мертв. Из меня никудышный воин и еще худший шпион. Ведь я раскрыла местным все свои карты… Горцы имели такое же право убить меня, как и имперцы. Я предала Триниан. Но теперь уже ничего не поделаешь… хотелось просто забыться и умереть.

С другой стороны, отчаянно хотелось жить. Ведь я по-прежнему ощущала себя молодой девушкой, я мечтала когда-нибудь создать семью, родить детей. Надеялась занять положение в обществе, чего-то достичь. И этот жизненный план, заложенный в меня самой природой, никак не состыковывался с мыслями о близкой смерти.

Кажется, придется полностью положиться на судьбу. Если меня убьют, то будет только легче. А если нет… тогда буду ориентироваться по ситуации и постараюсь узнать что-либо о своих друзьях.

Закутавшись в плащ, я постаралась забыться. Размышления о будущем в моем положении были не слишком уместны. Все, что я могла – это отдаться во власть высшим силам.

Я была на грани бреда, когда повозка резко затормозила, и через минуту мне в глаза ударил пронзительно-яркий свет. Извозчик, не церемонясь, выволок меня из кареты.

– Мне обещали три дня отгула, а в итоге заставили везти ее сюда, – услышала я его недовольный голос, обращенный к кому-то.

– Это был срочный приказ, – ответил другой мужской голос.

Меня поставили на землю, но мне с трудом удавалось удержаться на ногах – живот снова скрутило, а в глазах заплясали звезды.

– Она вряд ли сможет идти, – произнес все тот же мужской голос.

А потом чьи-то руки подхватили меня и понесли.

Следующие три дня прошли как в тумане. Помнится, меня принесли в какую-то комнату и уложили на непривычно мягкую постель. Кто-то приходил и уходил, а мне все мерещилась то служанка из лагеря, то Мефодий, каким-то образом оказавшийся рядом.

Пробуждение произошло внезапно. Я открыла глаза, в то время как моя рука нащупала на груди ладошку Ву. Почему-то меня успокоило ее присутствие.

Я лежала на кровати в небольшой комнате, стены которой были окрашены в пастельный оттенок синего. Большое окно состояло из множества небольших квадратиков. Свет проникал через легкий тюль косыми лучами.

Создавалось впечатление, что я попала в какой-то иной, третий мир. Эта мысль вызвала у меня внутреннее потрясение, и я дернулась, стремясь поскорее подняться и оглядеться.