Милость крестной феи

Эли и фея (2)

...Какой же была эта девочка, едва не получившая в дар особую судьбу?

Фея не ошиблась – они никогда не ошибаются! – Эли росла доброй и красивой. В лесном крае, где одну усадьбу не увидать из окна второй, а в городках даже главные площади не замощены камнем, она вполне могла считаться самой милой девочкой в округе. В городе побольше – из тех, где есть настоящие гостиницы и ярмарки проходят три раза в год, - ее, пожалуй, сочли бы хорошенькой и оглянулись бы вслед. А вот в столице ей пришлось бы довольствоваться званием самой миловидной девочки квартала – не более того.

На рубеже двенадцати-тринадцати лет, когда Эли особенно заметно вытянулась за лето, стало очевидно, что в ее свежем лице недостает той яркости и выразительности черт, которые при самом мимолетном знакомстве запоминаются людям на всю жизнь. В столице тогда бытовало мнение, что истинных красавиц можно сравнить либо со льдом, либо с пламенем - по крайней мере, так говорилось в самых известных стихах и песнях того времени. Прелесть Эли в таком случае могла быть определена, как что-то родственное безыскусному полевому цветку. Разумеется, в мире полно прекрасных ромашек и они радуют непритязательный глаз – но куда им до жгучих языков огня или вечного сияния снегов!..

Как и Маргарета, Эли обещала в скором стать невысокой стройной девушкой со светлыми, чуть рыжеватыми волосами - густыми и блестящими, но, увы, ничуть не похожими на золото или медь. Лицо у нее очертаниями напоминало сердечко, нос был чуть коротковат и курнос, голубые глаза – с добрым лукавым прищуром, выдающим простоту нрава и склонность к шутливым проказам. Таких девочек обычно наряжают в пышные платьица с узором из мелких цветов – они словно созданы друг для друга.

Но тут-то и сказались странности, в которых, была повинна то ли злопамятная фея, то ли необычное воспитание Одерика, разрешавшего Эли вести себя так, как ей вздумается.

Начнем с того, что с самого раннего детства Эли любила животных и птиц, и они платили ей взаимностью. Под каким бы деревом во дворе ее не усадили родители – спустя несколько минут на ветвях рассаживались большие и малые птицы, рядом на земле укладывались дремать тощие дворовые коты, а бродячие собаки просовывали свои носы в щели забора и радостно взвизгивали, приглашая девочку с ними поиграть. Сколько ни прогоняли Маргарета и Старая Хозяйка эту шумную компанию, верещавшую и чирикавшую на все лады - но стоило им только отвернуться, как звери и птицы возвращались, словно кто-то отдал им приказ не отходить от девочки ни на шаг.

В комнате у нее всегда водились мыши, и она заливисто хохотала, когда мать или служанки пугались мышонка, забравшегося под подушку. Ей не нужны были никакие куклы, никакие игрушки – лишь бы только возиться со щенками и котятами, чесать гриву коню или следить за воробьями.

Стоило ей подрасти, как вся ее одежда покрылась пятнами и дырками, зашивать которые не успевала ни Маргарета, ни служанки. Во всех карманах, за пазухой и в носовом платке Эли прятала объедки для котов и собак, набивала туфли зерном для птиц и даже в ее растрепанных волосах была припрятана корочка хлеба для лошади.

-Ох, да какая же она грязнуля! – в отчаянии повторяла Маргарета, наблюдая, как дочь ползает по траве вдоль забора, чтобы изловить потерявшегося цыпленка и вернуть курице.

-Фея же сказала, что Эли будет доброй, - невозмутимо отвечал на это Одерик. – Какая же доброта возможна без любви к бессловесным тварям?

-Но она постоянно испачкана то сажей, то золой!..

-Ты запрещаешь ей брать еду для собак и котов – вот она и пробирается на кухню исподтишка, чтобы украсть побольше.

-Вся ее одежда грязная и рваная!

-Она сбегает в лес, чтобы посмотреть на диких животных и порезвиться вволю – ни одно платье не выдержит таких испытаний.

-Запрети ей ходить в лес! – взмолилась Маргарета. – Разве не в лесу волшебство фей сильнее всего?

-Разве не в лесу принцев – да и людей вообще! - водится меньше, чем где бы то ни было? – Одерик развел руками. – Ей нравится гулять в одиночестве, и если мы запрем ее в комнате – кто знает, не сгрызут ли мыши наш дом до основания?

-Ох, эти мыши! – вскричала Маргарета, в сердцах потрясая руками. – Эти мыши!.. Весь дом уставлен мышеловками – отчего же в них никто не попадается?!

-Оттого, что твоя дочь выбирается по ночам из кровати и портит все мышеловки, которые находит, - отвечал Одерик, добродушно похохатывая. – Если бы не коты, которые сбрелись в нашу усадьбу со всей округи, то мыши съели бы даже наши туфли!..

-Коты!.. – обессиленно повторила Маргарета. – Да, и правда. Тут полно котов, мышей, собак – и все из-за Эли…

-Подумай лучше, - сказал Одерик гораздо серьезнее, - быть может, следует говорить не «из-за Эли», а «для Эли»?

-Что ты имеешь в виду?

Одерик умолк – как это всегда бывало перед словами, которые он до того обдумывал не один день, - а затем промолвил:

-Быть может, звери и птицы лучше людей знают, как следует защищать Эли от злой воли высших существ?..