Милый Карл!

5. Адрес: Mil.Karl@raydom***.ru Тема: «От чудаковатой особы, прячущейся в ветвях протяжных будней».

Пятничный обед. 13.38.

Здравствуйте, милый Карл!

Интересно описывать Вам мою жизнь сквозь время. Наверно, космос постоянно удивляется. Мы, земные обитатели, умеем удивлять, не правда ли?

Сложно заправить множество дней в едва уловимое кольцо Настоящего. Дни идут, а я пишу только то, о чем хочу сказать. Верно, думаете, что описанное мной, случилось недавно? А вот и нет! Часы бегут быстрее наших грёз и желаний. В «догонялки» со временем лучше не играть. Главное ― жить, а не бегать отчего-то за чем-то. Конечно, жизнь в консерватории не спотыкается, а шагает ровно и спокойно, точно великан. Я, в сравнении с этим великаном, чувствую себя крупинкой, даже былинкой, с ведром и шваброй в руках. Руки у меня сильные, швабра удобная и лохматая, с синей ручкой, напоминающей небесную указку. Ведро гремучее. Гремит всякий раз, когда кто-нибудь, впопыхах, заденет его ногой на бегу. Я берегу спину. Когда сижу на корточках над ведром, всегда поворачиваюсь так, чтобы бегущие, плетущиеся, или болтливые студенты не могли задеть меня.

Знаете, милый писатель, я столько времени работаю в «царстве Музыки», что вновь возвращаюсь к восприятию красоты. А еще, на меня никогда никто не ворчит. Остальному техническому персоналу часто достается из-за сильно намокшего пола, плохо подметенного пространства, пыли и еще всякого разного. А я чересчур стараюсь. Нет, упаси небо, я не перфекционист! Читала об этом термине. С ним «не дружу». Да и вы не идеальный… простите меня, но как можно молодому мужчине всю жизнь любить одну девушку, которая, возможно,  в его сторону и не смотрит?! Но Вы знали, что такое страдать и я счастлива, что знакома с вами, пусть даже так, между миров. Вы умеете чувствовать сердца.

Если бы у меня была сестра, я любила бы ее, как Вас, как Солнце. Лучше, конечно, чтобы она была бы более упрямая, чем я. И своенравная. Тогда бы я училась прощать. Представляю ее блондинкой. Красивой «внутри» ― это важно. Внешне ― приятной, доброй. Противоречия? Куда без них…

Она могла быть теплой, понимающей, сильной и сияющей. Хотелось бы, чтобы она читала, делала меньше ошибок, чем я и в грамматике, и в жизни. И что крайне важно ―  не мечтала бы выйти замуж, как Кофейная леди. Это очень важно ― сохранить себя, а не стремиться раствориться в ком-то и на всю жизнь. В любви не растворяются. В любви остаются сильными и независимыми. Навсегда.

Моя сестра никогда бы не стремилась стать красивее,  а не умнее. Разве имеет значение внешность? Мы бы смеялись над какой-нибудь ерундой двумя колокольчиками и поддерживали друг друга. Как Вам такие выдумки?

Наши души радовались бы простому комнатному счастью, живущему в уютных словах, мечтах и занавесках. Набирали бы лунный свет в старый подсвечник бабушки. Бабушка всегда твердила, что лунный свет в подсвечнике очень важен. Она любила полнолуние и на фоне жемчужной луны произносила загадочно: «Лунная сказка всегда начинается со света. К нему мы и возвращаемся вновь. Любовь всегда возвращается». Эти слова  я считала волшебными. Даже записала на полях старой тетради. Они  до сих пор сотканы для меня из глубин её души».

Сверчок отложила компьютер и оглядела каморку ― маленькое помещение, похожее на пенал, где прячутся различные приспособления, необходимые для уборки.

Девушка по-новому забрала волосы в высокий хвост на макушке и перехватила его красной заколкой. Ей вдруг стало так тоскливо, что она встала с табуретки, а затем, вновь приземлилась на нее, задумавшись.

Вот, она, здесь, совершенно одна и чувствует себя несчастной, но почему-то сильной. Да, это действительно  странно ― печальной рукой, порой, со слезами на глазах, выводить на простом листе бегущие строки. Писать письма человеку, с которым знакома лишь по книгам, ― книгам мужчины, исчезнувшего с лица земли три сотни лет назад.

Она закрыла лицо ладонями, пытаясь представить, что бы Карл сказал по поводу ее сердечного притяжения к самому непонятному парню во Вселенной ― садовнику. А что бы сказал садовник, если бы узнал о том, что она, Сверчок, в свободное время, пишет письма умершему человеку?

Садовник… от этого слова ей становится страшно. Чего боится она, думая о нем? Разве может этот необыкновенный человек, разбирающийся в розовых кустах и луковицах тюльпанов, полюбить?

 Сверчок убрала руки от лица и сложила их на груди, словно защищаясь от любви невозможной, странной, от любви уборщицы.

Перед сном она выдумывает себе самые чудные ситуации, где садовник рассказывает о себе, а иногда даже признается ей в любви. С чего она вообще взяла, что не безразлична ему? Как она могла подумать такое? Нет, он всего лишь выдумка. Выдумка! Выдумка! Любимая непонятная выдумка, поселившаяся в ее сердце и не собирающаяся уходить.

Девушка вышла из каморки, закрыв дверь на ключ. Ключ на ленточке. Она сама прикрепила его на ленточку, так как остальные работники вечно  теряют свой. Розовую ленточку с ключом Сверчок носит на шее.

Последние дни они часто беседуют с садовником в саду консерватории. Ждут прилета весенних грачей. Он любит этих птиц. И ждет их прилета со дня отлета. Но она его понимает. Свой ключ он закопал под туей, и часто спрашивает ключ у Сверчка. Садовник называет ключ на ее шее «Шипом» и когда она передает его ему, он разглядывает ее лицо. В этот момент его синие глаза приближаются, хотя он не делает, ни шага навстречу. Просто вглядывается в ее лицо, словно думает о ней. И она смотрит на садовника в ответ.