Милый Карл!

6. От той, которая не все рассказывает

Адрес: Mil.Karl@raydom***.ru

Призраку-писателю с печальным лицом,

Живущему там, куда вернулись цветы.

От  той, которая не все рассказывает.

Суббота. Который час не знаю.

Однажды увидела его в фойе Консерватории на заре. Только пришла. Он стоял, читая самые разные объявления на стене, залитые солнцем, попадающим в фойе через окошко в гардеробе. Небольшое окно впустило столько света, что ему некуда было деваться, ― лучи танцевали даже на голове садовника. Мне было интересно рассматривать его. Спина этого человека в своей необычности единственная в мире. Почему? Не выглядит жалкой.

Он продолжал читать, всматриваясь ― руки убрал за спину, ноги мысами ботинок смотрят на доску с разных сторон, точно обволакивают все пространство. Первый признак живого интереса. Если человек, беседовавший с другим, не выделяет его мысами своих сапог, собеседнику можно уходить.

Что он читал? Вроде того:

«Продам пианино. В хорошем состоянии. Недорого». Или «Ищу настройщика для диагностики немецкого инструмента. Договоримся».

Джинсы, лазурная футболка. Поверх футболки накинута серая рубашка, танцующая от сквозняка. Ветер всегда бежит от главных дверей и стоит только попасть в фойе, начинает летать повсюду, выбравшимся на свободу.

Абсолютно все всегда находят в этих объявлениях нечто смешное. И от него я ждала подобного. Вдруг он поворачивается ко мне лицом. Нет и тени улыбки. Напротив, в это мгновение он показался мне переполненным затаенной нежностью и страданием. И это не удрученная меланхолия, нет! Именно страдание, заученное его душой наизусть. Большинству парням, проходившим мимо по коридору, не свойственны и отблески его трепета.

Увидев меня, впервые, Пиро замер, точно гепард перед прыжком. Да, порыв его заметила я сразу ― порыв и неизученное стремление. К чему? Для чего? Отвел глаза от моего удивленного детского лица и вновь вернулся к нему.

В ту минуту я и не подозревала, что он работает здесь садовником. Это был первый день моей деятельности, и я пыталась запомнить все понятное и разобраться в странном. Так вот ― в нем я не разобралась до сегодняшнего дня, до этой минуты, до этого мгновения, где доверительно описываю его.

Он увидел меня смущенной от его взгляда и убегающей, так как спустя пару мгновений, меня в фойе уже не было.

Затем мы встретились с ним в саду и он, словно и не заметил, что видел меня однажды. Меня это удручало несколько дней. Важны его глаза. Когда они находят мои, в них мелькает не то беспокойство, не то испуг. Чего он боится? И как это связано со мной?

Раньше в городе я его не видела, но мне постоянно приходит в голову, что я могла знать его прежде.

И не подозревала, каков он. Сложно описать его объективно. Когда Пиро рядом, он разглядывает мое лицо с особой нежностью, возвышая меня одним своим присутствием. Мне начинает казаться, что я красива и могу состоять из звзездных далей, сонной реки, холмов, подсолнечных полей и трепетных бутонов. Как будто вижу себя переплетением живых дней и ночей, где солнце сменяет луна и наоборот. Да! С ним я чувствую себя такой!

Он. Смотрю на него, как на небо, где столько же вопросов, сколько облаков. Обычных прилагательных для Пиро недостаточно. Он выше их. Выше всего обычного и ближе, когда далеко. Только бы не полюбить его.

У него низкий уверенный голос, правильная таинственная речь и сдержанные жесты. Он не может себе позволить импульсивность, но и находится под ее влиянием.

Странно, что он садовник. Он несравним с тем, что сеет. В Пиро присутствует сильное, магическое, очень высокое и недоступное обычному человеку. И это притягивает меня со скоростью лунного света. Хотелось бы его уменьшить и поместить в свою комнату, чтобы возвращаться к нему вечерами и бесконечно слушать и видеть. О, его взгляд! Он не зовущий и понимающий, не исчезающий и всегда близкий. При общении с ним, складывается впечатление, что он выучил меня наизусть, но готов бесконечно слушать мой голос и чувствовать то, что чувствую я.

Вопросы Пиро задавать бесполезно. Просто сиди и смотри, как по его лицу проносятся диковатые и отраженные блики, вызывающие мелкие морщинки и участвующие в принятии решений. Еще на лице Пиро иногда появляется престранное выражение. Оно диковинное и нежное. Словно он любит именно меня и навек.

Я думаю о нем все чаще, а мисс Восклицание подбирается к нему все ближе. Почему-то есть стремление уйти, когда он подходит и вернуться, когда он смотрит мне вслед.

Знаю, что смотрит, но никогда не оборачиваюсь, чтобы это увидеть. Может, в его понимании я розовый куст, или белый ирис? Тихо. Так тихо, что слышу собственное сердце. Оно и нарушает тишину.

Пришла пора, уважаемый Карл, признаться в том, что уборка в Консерватории и письма для Вас  ―  не единственные занятия в моей жизни. С февраля этого года мне открылась возможность загладить мою «живописную вину», компенсируя ее прилежанием  и попытаться отрастить  себе новые крылья. А если это, по каким-то причинам, не получится, ― привести в порядок прежние.