Милый Карл!

38. Мнеруль

Когда Сверчок очнулась, ее куда-то везли. Она лежала на широких санях, которые неторопливо двигались между засыпанными снегом деревьями. Легкий шорох веток  сопровождал сани. Ими  управлял человек. Отсюда Сверчок видела лишь его спину ― крепкая, широкая спина приземистого мужчины  в старой, изрядно потрепанной кофте, с заплатами на локтях. Поверх этого одеяния красовался новый меховой жилет. Мужчина ловко орудовал локтями, управляя лошадьми.

Сверчок закрыла глаза. Каждое движенье полозьев отражалось болью в шее. Боль распространилась по позвоночнику, лопаткам и заканчивалась где-то в ногах. Странно ― мужчина управляет лошадьми, а они не издают ни звука.

Принцесса открыла глаза и вновь принялась рассматривать спину коренастого мужчины. Нет, лошадей здесь нет. Тогда как же сани передвигаются? Сверчок поморщилась от боли  и больше не пыталась приподнять голову, чтобы разглядеть, кто их везет. От лохматого одеяла, которым она накрыта, повеяло снегом, почему-то ей тепло. Удивительно! Тонкое одеяло, а так хорошо согревает! Вдруг ей стало страшно. Кто этот человек? Неужели это он ударил ее? Слезы почти подступили к горлу, но заплакать она так и не смогла. В шее как будто что-то налилось, и эта боль клонила ко сну. Она застонала и  вновь потеряла сознание. Мужчина обернулся. На его лице застыла печаль. Он покачал головой и поехал быстрее.

Прошло время. Сверчок открыла глаза, ― одна живописная лесная картина сменяла другую. Сколько прошло времени?  Мужчина чем-то кормил ее, она слышала его голос, чувствовала, что он обеспокоен. Это было во сне?  Сейчас на смену соснам, березам и тополям явились  только последние. Да, она их уже видела однажды.

Похоже, они не в первый раз проезжают тут, где расположился тополиный край. Это человек уже вез ее в этих санях. Сколько времени миновало с тех пор, как кто-то напал на нее? Она почти уверена, что он, этот крепкий, молчаливый человек не мог напасть на нее. Откуда она знает, как он выглядит? Коренастый мужчина со светлой кожей, натруженным руками и думающим лицом.

Больше всего  он поразил его заботливым отношением, внимательными и серьезными глазами. Такие глаза, верно, бывают у врачей. Пока она встречала подобный сердечный взгляд лишь у Мартыни, да у Колдуна. Но Мартыня переживала за нее, а колдун ― любил.

Ее спина продолжает болеть, ноет, чуть ниже шеи и часто эта боль отправляется  в голову. Она не должна думать о колдуне. Они не могут быть вместе. Он должен жить. О чем она думала до него? Ах, да! Она вспоминает своего спасителя!

Веки мужчины, нависшие на глаза, напоминают вздутые островки и делают взгляд  таинственным. Нос не выдает в нем аристократа, а бледно-розовые губы похожи на две сомкнутые полоски, от которых веет характером дикаря-одиночки. Брови светлые и растут пучками. Некоторые побелевшие волосинки противоестественно разбегаются по разным сторонам, выдавая угрюмый, но бесстрашный  нрав отчаявшегося, но непобежденного пятидесятилетнего человека, который привык, время от времени,  беседовать сам с собой.

Кажется, не бывает более высоких деревьев. На  макушках  покоятся облака, а небо выглядит лоскутом, приподнятым так, что голубиные крапинки рассмотреть почти невозможно. Большинство верхушек деревьев ловко переплетены между собой ― ветки выглядят несчастными и создают под высоким небом несколько приземистую тополиную крышу. Свет почти не попадает в этот край, но если юркие солнечные лучи прорываются в пространство, укрытое между ветками, то светятся золотом и ни один искусственный источник освещения не сравнится с ним.

К вечеру все меняется, ― наливается тишиной и темнотой. Тишина в тополином крае угрюмая, но свежая. Темнота красивая, мерцающая, словно всегда юная.

Среди этих непонятных, но прекрасных деревьев почти не ощущается время года. Хочешь представить себе лето? Представь и почувствуешь, что за стенами этих близких дружелюбных тополей именно лето. Хочешь весну? Будет тебе и весна. Зима не мыслится холодной, а ветер почти не заглядывает в этот край. Никакому ветру не ворваться сюда. Это место как будто обитает под защитой, но одиночество, царившее повсюду, не может укрыться от глаз и сердца. У тополиного края одинокие глаза.

Каждый тополь дышит своим рассветом. Рассвет начинается с макушки и пробирает дерево до корней, наполняя желтеющим солнцем. Поэтому тополя в течение дня желтые ― пронизаны солнцем. Ночью ― белые и немного серебристые, словно седеют, чтобы к непонятному рассвету возродиться вновь.

Сверчку кажется, что деревья эти никто не понимает. Она видит их уже много дней. Насколько много, не знает, ― сбилась со счета. Тем более что это место не знакомо с календарем ― время тут, словно, запуталось.

В самые первые дни, боль точно окутала ее змеей смерти, правда эта змея утратила свои силы и, проиграв, молча, удалилась. Верно, ждет своего часа под каким-нибудь камнем. Правда, камни в этих местах не лежат.

Внизу, под санями  перемешанная со стружками земля. Сначала, принцесса не понимала, откуда  здесь столько стружек. Однажды даже подумала, что это кудряшки тополей. Сегодня теплая хижина приобрела образ более уютный, чем обычный.

Хижину эту человек выстроил своими руками.  Сверчок знает о мужчине не так много.  «Хижина» ― настоящий бревенчатый домик с двумя комнатками и небольшой мансардой под крышей. В мансарду она никогда не заходила, ― там мужчина хранит фигурки из дерева  «с ошибками». Он любит изготавливать из дерева всякие чудесные «Выдумки». Без дерева мужчина жить не может. Да и руки у него «золотые». Принцессе кажется, что мужчина может изготовить все, что только придет в его умную голову!