Милый Карл!

48. Страдание

Сегодня Мнеруль  выглядел странным. Он постоянно складывал руки на груди и переплетал пальцы, точно мысли его путались, не давая ему покоя. Мужчина присаживался на кресло, которое Сверчок  называла «Великолепным» и тотчас  вскакивал на ноги в полном смятении.

Сверчок уже дважды выходила в холл, не решаясь заговорить с ним. Она приготовила кашу с мочёными фруктами. Возможно,  любимое кушанье с грушевыми, яблочными и абрикосовыми дольками улучшит его настроение. Девушка верила в это, когда перед ней не  возникало лицо Мнеруля, измученное непонятной тоской. Эта тоска, замешанная на неизвестной тревоге, не давала Сверчку покоя. Мнеруль что-то знает, скрывает от нее. Он боится рассказать? Или ей нельзя знать то, что он утаивает от неё?

Возможно, все дело в том, что ему надоело видеть ее рядом с собой. Мнеруль ― дикарь. После смерти матери, ему нравится быть одному, а она появилась совсем некстати и только мешает ему.

Принцесса почувствовала невероятную печаль. Почем раньше не догадалась она об этом? У нее есть свой дом, и она должна уйти туда. А она, глупая, еще думала, что Мнеруль одержим чем-то! Ничего так не тревожит его, только она… только она всему виной! Конечно, он столько времени лечил ее, восстанавливал, а она даже не понимает, что в тягость ему, что ей лучше уйти! Еще возомнила, что он может быть ей другом! Как такой человек, как Мнеруль, может быть другом такой молодой и наивной особы, как она?

Сверчок фыркнула, разочаровываясь в себе, и решила признаться Мнерулю, что наконец-то догадалась и приняла решение уйти, ― вернуться домой, оставляя ему надежду на свободную, одинокую жизнь, какую он вел до нее.

Сверчок вышла с кухни, прошла мимо рыцаря и подошла к «Великолепному» креслу, где сидел Мнеруль, закрыв лицо ладонями. До этого, когда она заходила в холл, дважды, ― молчала, опасаясь нарушить непонятную тишину между собой и человеком, спасшим ей жизнь. Уже несколько дней он молчал. Сверчок боялась, что он так и не заговорит с ней.

Он выглядел несчастным исполином, скорбящим и далеким, не смотря на то, что Сверчок находилась в двух шагах от него. От него исходили волны страдания, и девушка шагнула ближе, пытаясь помочь ― разделить его неведомое новое горе. Ведь так может вести себя человек, испытавший трагичное потрясение. 

― Мнеруль! ― тихо произнесла она. Убеждая себя в правильности действий, девушка привычно поправила маску из бересты, хотя за все эти недели почти привыкла к новому образу.

Мнеруль убрал руки с лица и медленно поднял голову на Сверчка. Она стояла перед ним печальная, наполненная светом, ― в длинном платье из кладовой ― цвета жемчуга, с широким поясом и нежными бусинками на рукавах.

Мнеруль, молча, смотрел на неё. Его руки покоились на подлокотниках, вся фигура, точно замерла, а на лице появилось выражение боли и страдания, будто он смертельно ранен и даже в последние минуты не хочет говорить Сверчку об этой беде.

Он не ответил. Сидел в кресле, продолжая смотреть на Сверчка в берестовой маске, ― переводил взгляд с маски на стриженые волосы, точно переживал из-за новой прически принцессы. На лице Мнеруля царили сомнения и беспокойство. Девушка села на колени чуть поодаль.

― Пол холодный, я принесу кресло! ― порывисто произнес он, вскакивая и не узнавая свой собственный голос.

Он встал, но принцесса жестом попросила его вернуться в кресло и выслушать ее. Он повиновался, и гримаса боли вернулась на его измученное страданьем лицо.

―  Я поняла, почему тебе так плохо, ― тихо сказала принцесса, и Мнеруль опустил голову, а затем вновь посмотрел на нее. В его глазах появилось незнакомое и печальное пламя; появилось и погасло.

― Прости меня! ― воскликнула Сверчок. В её словах послышались слезы.

― Что ты! Что ты! За что? ― Мнеруль вскочил с кресла и упал на колени рядом с ней. Он хотел было снять маску с ее лица но, вспомнив о чем-то, передумал и просто провел рукой по берестовому лбу и щекам. Они оказались друг перед другом. Он наконец-то заговорил и теперь она сможет уйти.

― Прости меня за то, что задержалась в этом доме! Я должна давным-давно вернуться домой, к себе домой, в лес. Я говорила тебе, у нас с Ладьёй там небольшой домик, оставшийся нам от…

― Уйти?! ― голос Мнеруля прогремел на весь холл. Он выглядел обескураженным. Он был в отчаянии. ― Зачем?!

― Я в тягость тебе, я это вижу. Тебе нужна свобода, дерево, лес, твоя хижина, одиночество… а я … я мешаю тебе работать.

Сверчок наклонила голову и посмотрела на свои руки. Внезапно, Мнеруль взял ее руки в свои. Он смотрел на неё, не понимая, что она такое говорит. Мужчина качал головой, пытаясь отогнать собственные мысли. Он весь трепетал, неожиданно превращаясь в ранимого человека, усиленно подбирающего слова.

― Спасибо тебе за все! Слышишь, Мнеруль, за все?! ― принцесса говорила уже шепотом, не поднимая головы и понимая, что никакими богатствами невозможно отблагодарить Мнеруля за то, что он спас, выходил её, посвящал всю жизнь, найденной им в лесу, девушке.

― Ты поняла, да? Поняла... ― Мнеруль выглядел несчастным. Его лицо покрылось морщинистой паутинкой. Эту паутинку Сверчок никогда раньше не замечала на его лице. Волосы Мнеруля на висках заметно поседели, а губы его превратились в бледные лепестки. Когда он говорил, они двигались еле заметно, точно им больно отпускать слова. Возможно, ему неловко просить ее уйти?