Милый соперник

Глава 3. Рид

Я улыбался, пробегая обратно через реку к дому. Реакция Вайолет на то, как я упомянул её комментарий про «свинью», всё ещё была у меня перед глазами — шок в её взгляде и лёгкий румянец, вспыхнувший на щеках. Я явно застал её врасплох. Наверное, она думала, что я не услышал её тогда на катке. Или что я её не узнал. Невозможно.

Такую девушку, как Вайолет, не забудешь. У неё были длинные, насыщенно-рыжие волосы и глаза удивительно светло-голубого цвета — настолько, что я с трудом отводил взгляд. Черты лица — утончённые, и когда она не сверлила меня взглядом, казалась героиней из сказки… Хотя в её случае — скорее, той, что выпала из неё. По её неуклюжей походке по льду и презрительному взгляду, которым она одаривала снег, сразу было ясно: она не местная.

Я заметил её задолго до того, как она назвала меня свиньёй. Это было сразу после нашей победы, когда мы сходили с льда. Она сидела на трибунах, и я буквально застыл на месте. Вместо того чтобы сразу уйти в раздевалку, я задержался — хотел разглядеть её получше. Пожалел об этом: моя сестра Камми с подружками тут же подбежала ко мне. Она, как обычно, просила денег, но для Вайолет сцена, где я окружён девчонками, наверняка выглядела не лучшим образом. Возможно, именно тогда она решила, что я — типичный самодовольный хоккеист.
Если бы она только знала, насколько ужасна моя статистика с девушками.

Пока я приближался к дому, небо заволокло, и пошёл мелкий снег. После того как я помог Вайолет с машиной и проводил её до вечеринки, тело остыло, но холод меня не беспокоил. Впрочем, мороз меня почти никогда не трогал. Иногда мне казалось, что папа был прав, утверждая: в наших жилах течёт кровь снежного человека.

Хотя, возможно, причина была проще — я просто не чувствовал холода, потому что сердце всё ещё бешено колотилось с того момента, как я наклонился и прошептал Вайолет на ухо. Да, у неё был парень, она считала хоккеистов свиньями и жила в Саншайн-Хиллз. Шансов у меня не было. Но тем не менее — она вызывала у меня волнение, которого я не чувствовал даже перед финальными матчами.
С ней было… легко. Впервые за долгое время рядом с девушкой я ощущал себя самим собой. Она не заводила разговоров о хоккее, не спрашивала про мои игры, колледж или шансы попасть в НХЛ. Почти все девушки интересовались только моей клюшкой — хоккейной, если быть точным. Именно поэтому у меня не было девушки: времени не хватало, но главное — я не верил в искренность их чувств.
Свернув на свою улицу, я сбавил шаг до лёгкого бега. Несмотря на всё, что говорили о Рэнсоме в Саншайн-Хиллз, жить здесь было неплохо. Уютные дома, честные, трудолюбивые люди. Да, у нас не было роскошных машин, особняков и загородных клубов, но это не делало нас плохими.

Хотя, возможно, я сам был частью проблемы. На льду мы с братьями полностью соответствовали нашему прозвищу — Братья Дарлинги, дьяволы в форме. Про нас постоянно ходили слухи, и далеко не все были правдой. Но я давно перестал оправдываться. Пусть думают, что хотят. Главное — боятся нас на льду. А это давало преимущество.

Вайолет, похоже, не знала о нашей репутации. Она здесь недавно, и, возможно, ещё не успела развить антипатию к фамилии Дарлинг. Все в Sunshine Prep знали о нас. Даже те, кто просто жил в Саншайн-Хиллз и не учился с нами, старались держаться подальше, если видели нас в городе.

Особенно нас ненавидела команда «Saints». Каждый матч с ними — как битва за выживание. Слухи поговаривали, что в их раздевалке висит дартс-доска с нашими лицами. Они мечтали победить нас, но страх и нехватка таланта неизменно приводили к поражению. Это злило их ещё больше. А в этом сезоне страсти кипели особенно сильно: из-за ремонта их катка обе команды были вынуждены делить одну арену.

Вайолет могла считать меня свиньёй, но, признаться, её реакция была куда приятнее страха или лести, к которым я привык. Хотя, зная, как важен хоккей в Sunshine Prep, скорее всего, скоро и она будет метать дротики в моё фото.

Когда я добрался до дома, то обошёл его сзади и зашёл через раздвижную дверь на террасе. Удивительно, но там на качелях сидел мой брат Грейсон. В темноте, в одной футболке и шортах, с банкой пива в руке. Несмотря на мороз, он даже не дрожал. Иногда я всерьёз думал, что с нашей семьёй и правда что-то не так — мы просто не чувствовали холода.

— Что ты тут делаешь? — спросил я.
— Загараю, очевидно, — буркнул он. Настроение у него было хуже обычного. Мог поспорить: он сбежал сюда, чтобы избежать общения с младшим братом Паркером. Хмурый вид выдавал: дело не в проигрыше, ведь мы выиграли. Скорее всего, он скучал по своей лучшей подруге Пейдж — она уехала на выходные.
— Очевидно, — хмыкнул я в ответ.

Грейсон пожал плечами и провёл рукой по тёмным волосам. Хотя мы были близнецами и чертами напоминали друг друга, одинаковыми нас не назовёшь. Он был чуть выше и гораздо массивнее. Сколько бы я ни качался, он всё равно выглядел, будто и вправду потомок снежного человека. В детстве нас путали, но теперь — вряд ли.

Главное различие было в характерах. Мне часто приходилось надевать маску мрачного и опасного Дарлинга, какого ждали окружающие. А вот Грейсон не притворялся — его вечно хмурое лицо было настоящим. Он почти не разговаривал, и его взгляд пугал всех — и соперников, и просто людей. Папа шутил, что он родился уже с нахмуренными бровями.

— Ну и как пробежка? — спросил он, с плохо скрываемым сарказмом.

Он всегда считал, что я идиот, раз бегаю после игр. Особенно после побед. Но для меня это давно стало привычкой — своего рода наказанием за ошибки. Сегодня мы выиграли, но я знал: мог сыграть лучше.
Особенно злился на себя за удаление. Мы с братьями всегда играли жёстко, но потеря контроля недопустима — особенно для капитана. Парень говорил гадости про мою сестру, и я не сдержался.

— Пробежка как пробежка, — отмахнулся я.
— А чего тебя так долго не было? Играл ты не настолько плохо.