Милый соперник

Глава 27. Рид

Когда мы вышли на лёд в матче против «Sunshine Prep», мои мысли были далеки от хоккея. Обычно я умел отгораживаться от проблем и сосредотачиваться только на игре, не позволяя личной жизни вмешиваться. Но сегодня было иначе. Именно хоккей стал причиной того, что Вайолет со мной рассталась.

Ситуацию не облегчало то, что мы играли против её бывшего парня. Достаточно было взгляда на Хоффмана, который с напыщенным видом проносился в паре метров от меня, чтобы по телу пошёл горячий прилив адреналина.

— Только не наделай глупостей, — предостерёг меня Грейсон во время разминки.

Я не мог оторвать взгляда от Хоффмана, и было очевидно, о чём я думаю.

— Ненавижу этого типа.

— Знаю, — кивнул Грейсон. — Я тоже. Но не давай злости взять верх. Поверь, я понимаю, как тебе хочется снова разбить ему нос, но заставить его страдать нужно иначе — победой. Просто выиграй эту чёртову игру.

Он был прав. Как бы сильно я ни ненавидел лёд, по которому Хоффман скользил, я себе не помогу, если позволю гневу затуманить рассудок. Я уже однажды заплатил за это, и во второй раз последствия будут куда серьёзнее. «Ryker Raiders» вряд ли обрадуются, если меня опять дисквалифицируют. Я не собирался ставить под угрозу своё будущее в колледже из-за какого-то Хоффмана. Если я действительно хотел стереть его самодовольную ухмылку с лица, лучший способ — вложить всю злость в игру и честно одолеть «Saints».

— Хорошо, что хоккей — контактный вид спорта, — пробормотал я, когда Грейсон отъехал.

Кажется, Хоффман думал о том же. Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся. Да, эта игра явно не обещала быть спокойной.

К сожалению, как бы я ни пытался, мне не удавалось направить ярость в нужное русло. Я чувствовал себя уставшим и рассеянным, а попытки вообразить, как я впечатляюще выбиваю Хоффмана с льда и забиваю победную шайбу, ничем не помогали. Тело меня не слушалось — мышцы будто поддавались тому же раздражению, что и разум. Я допускал глупые ошибки, терял концентрацию в ключевые моменты и путался в позициях на площадке. По выражению лица Грейсона я понял, что он это заметил. Игра ещё не началась, а я уже вёл себя как новичок.

— Ты точно справишься? — спросил брат, когда мы направились к команде на предматчевую установку.

— Всё нормально.

— Не похоже.

— А вот и похоже.

Я скользнул взглядом по трибунам. Глупо было надеяться, что Вайолет придёт — после всего, что случилось. Она не ответила ни на одно моё сообщение, игнорировала звонки. Я всерьёз подумывал появиться у неё на пороге и умолять вернуться, но знал, что именно из-за моей настойчивости она и отстранилась. Как её вернуть — я не имел ни малейшего представления. Может, и вовсе это невозможно. Только вот стоя на льду, я не чувствовал привычного азарта, ведь именно хоккей стал причиной нашей ссоры.

— Ты же понимаешь, что её здесь нет, — сказал Грейсон.

— Понимаю.

— И даже если бы была — вы больше не вместе.

— Я знаю.

— Это самая важная игра сезона. Если победим «Sunshine Prep», нас уже никто не догонит. А ещё могут быть скауты. И не забывай, с кем мы играем. Мы не можем проиграть «Saints».

— Я в курсе.

Грейсон замолчал, когда тренер Рэй начал говорить, но продолжал бросать на меня тревожные взгляды. И не зря. Я никогда раньше не подходил к матчу с такой потерей концентрации. Нужно было срочно собраться, потому что до вбрасывания оставались считаные минуты.

После напутственных слов тренера мы вернулись на лёд. Глядя на толпу болельщиков, разделённую на красное и золотое море, я чувствовал накалённую атмосферу. Рядом звучали слова брата — я знал, насколько важна эта игра для всех нас.

Но с началом первого периода я продолжал ошибаться. Я всё ещё плутал в мыслях, играл хуже, чем на разминке: терял шайбу, отдавал неточные передачи, падал чаще, чем за весь сезон. Хорошо, что остальные держали игру. И всё равно, несмотря на то, как ужасно я играл, я не переставал вглядываться в трибуны, надеясь увидеть огненно-рыжие волосы.

Паркер забил первую шайбу через десять минут, затем отличился и Мэтт. Но во втором периоде «Saints» выровняли игру. Мои товарищи явно выдохлись — наверняка из-за того, что всё это время тащили меня. «Sunshine Prep» сравняли счёт, а затем, под конец периода, Хоффман вывел их вперёд, когда я, сам не понимая как, отдал шайбу прямо ему. Он легко обошёл нашего вратаря, и трибуны взорвались восторгом. Я же слышал в этом гуле лишь разочарование моей команды.

Сгорбившись и опустив голову, я покинул лёд, чувствуя, как груз вины придавливает плечи. Это была худшая моя игра за долгое время. Я подвёл себя, команду и школу. Уже мысленно готовился к изнурительной пробежке, которой накажу себя после матча.

— Что, чёрт возьми, происходит? — подлетел ко мне тренер Рэй, догнав по пути в раздевалку. В его взгляде смешались тревога, злость и недоверие.

Я не знал, что ответить, поэтому только пожал плечами:

— Не знаю.

— У тебя был лучший сезон в жизни. Что изменилось?

Изменилось всё. Но это был не тот момент, чтобы рассказывать о своих отношениях, и не тот человек, с кем я хотел это обсуждать. Так что я промолчал.

— Послушай, Рид, — он положил руку мне на плечо, сжав крепко. — Я знаю, у тебя счёты с этой командой и их капитаном. Но ты не должен позволять эмоциям взять верх. Нам нужен ты — на пике.

— Я понял, — буркнул я. — Постараюсь.

Я уже старался изо всех сил. Просто сегодня это было недостаточно. Но выбора не оставалось — нужно было продолжать.

— Ты наш капитан. Не подведи нас.

Когда мы вышли на третий период, во мне ничего не изменилось. Речь тренера не вдохновила, его пафосный призыв к команде — тоже. Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение и привести себя в порядок. Оставалось продержаться двадцать минут. И я могу развалиться после игры.

Я повторял это себе снова и снова, и вроде бы это даже начинало работать… пока один из игроков «Saints» не врезался в меня плечом.