Милый ворчун

Глава 10. Грейсон

Я бы предпочёл съесть ещё одну порцию отравленных маффинов Пейдж, чем смотреть, как она целует другого парня. Уж лучше смерть, чем та агония, которую я испытывал от одной только мысли о ней с кем-то ещё. Вечеринка едва началась, но я уже всё это время стоял в комнате отдыха, не сводя глаз с двери, словно хищник, высматривающий добычу. Я знал, что Пейдж может появиться в любую секунду. И вместе с ней — возможность, которую я боялся упустить.

— Её ещё нет, — сказал Рид, появившись рядом, будто прочитал мои мысли.

— Понятия не имею, о ком ты, — бросил я, стараясь сохранить видимость спокойствия.

— Ага, конечно, — Рид выглядел так, будто с трудом сдерживает ухмылку. — Ты хоть подумал над тем "дружеским советом", который мы тебе дали на днях?

— Дружеский совет? Ты имеешь в виду тот момент, когда вы с парнями загнали меня в раздевалке в угол и заявили, что мне нужно полностью изменить свою личность?

— Именно.

— Стараюсь сделать вид, что этого вообще не было, — я поднёс стакан к губам и медленно сделал глоток, как будто это могло погасить раздражение внутри.

— То есть ты просто собираешься стоять в стороне и ничего не делать?

— Такой план, — ответил я, но даже для меня это прозвучало неубедительно. Мысль о том, что я снова выберу бездействие, злила меня даже сильнее, чем их «пункты по улучшению моей личности». Я бездействовал всю жизнь. И, как нетрудно догадаться, это ни к чему не привело.

— Твоя упрямость только делает тебя несчастным, — сказал Рид. — Тебе не обязательно так себя мучить.

— Может, мне нравится страдать, — пробормотал я, и в этом была доля правды. Страдание — это зона комфорта. Оно привычно, безопасно. И каким бы несчастным я ни был сейчас, вряд ли это хуже той боли, которую я испытаю, если открою Пейдж свои чувства, а в ответ потеряю её навсегда.

Рид покачал головой:

— Счастье — это выбор, Грей. За него стоит бороться. Ты пожалеешь, если не попытаешься. И винить в этом сможешь только себя.

Я проследил за его взглядом и увидел Вайолет, стоявшую в другом конце комнаты и смеявшуюся над чем-то, что сказал Мэтт. Глаза Рида засияли, когда он смотрел на неё. Он смотрел так каждый раз, как только она оказывалась поблизости. С тех пор как они начали встречаться.

— Тебе больше не нужно пялиться на неё издалека, — сказал я, чувствуя, как зависть разливается по груди. — Ты получил девушку.

— Знаю, — Рид расплылся в широкой, искренней улыбке. — Это офигенно. Тебе стоит попробовать.

Он направился к Вайолет и обнял её за талию. Он сказал это так просто, словно всё, что мне нужно — это щёлкнуть пальцами, и всё встанет на свои места. Как будто в один миг я превращаюсь в того парня, которого Пейдж действительно заслуживает, и она вдруг поймёт, что любит меня в ответ. И вот мы уже счастливы. Но это лишь мечта. Та, в которую я слишком сильно хотел поверить.

Я почти радовался тому, что моё колено до сих пор болело после сегодняшней игры. Боль отвлекала. Хоть и не настолько, чтобы заглушить нарастающую тревогу в животе.

— И что ты будешь делать, если Пейдж поцелует Дэмиена сегодня вечером? — раздался голос Паркера, возникшего, как всегда, без предупреждения. — Мэтт поспорил со мной на пятьдесят баксов, что ты врежешь ему. Я поставил на то, что ты не дашь ему и шанса для поцелуя.

Что вообще происходит с моими братьями и их навязчивой одержимостью моей «несуществующей» историей с Пейдж?

— Вам слабо найти себе нормальное занятие, а не приставать ко мне?

— А ты думаешь, это ради тебя? — фыркнул Паркер. — Это вечеринка, чувак. Ты и правда думаешь, что возня с тобой — вершина моих жизненных целей?

— Тогда чего ты вообще сюда приперся?

— У меня не было выбора. Ты стоишь в углу, мрачный и злобный, и портишь настроение всему женскому населению. Это портит мои планы.

Вот и вся его «самоотверженная помощь». Типичный Паркер — всегда действует из личной выгоды.

— Кстати, я подумал, что стоит сообщить тебе — Пейдж уже здесь.

— Что? — моё сердце сжалось, а глаза моментально заскользили по комнате.

— Ага, и она уже разговаривает с Дэмиеном.

— Почему ты не начал с этого?!

Улыбка Паркера стала дьявольской.

— Просто хотел убедиться, что Мэтт успел включить камеру. Мы назовём этот снимок «Момент, когда Грейсон понял, что совершил катастрофическую ошибку», — сказал он и встал рядом, поднимая палец вверх для кадра, в то время как Мэтт навёл на нас телефон.

— Отвали, — я оттолкнул его и резко повернулся. — Где она?

— На кухне.

Я двинулся к двери быстрым шагом, почти не чувствуя под собой ног. Паркер увязался следом, не скрывая своей победы:

— Ха! Я знал, что ты выберешь вариант с вмешательством. Это были самые лёгкие пятьдесят баксов в моей жизни.

Я проигнорировал его и ускорился. Но, как только я добрался до кухни и увидел их — Пейдж и Дэмиена, стоящих слишком близко, смеющихся, — я замер. В груди всё сжалось. Он смеялся над чем-то, что она сказала. Она улыбалась, и хоть моё сердце билось с бешеной силой, это был не тот трепет, который ты чувствуешь, глядя на любовь всей своей жизни. Это была ревность. Чистая, жалящая ревность. Я хотел подойти и сказать Дэмиену, чтобы он убрался к чёрту, откуда пришёл. Но я не мог. Если Пейдж действительно хочет быть с ним — я не имел права разрушать её шансы.

Плечи поникли. Внутри что-то оборвалось. Вся тяжесть невысказанных слов обрушилась на меня: я упустил шанс. Столько лет я стоял в стороне, скрывая чувства, и вот — слишком поздно. Пока они просто разговаривали, но если она действительно собиралась его поцеловать… всё было решено. Он мог быть полным придурком, но даже он не упустит такую возможность. Пейдж — лучшее, что есть в этом городе.

Я пытался убедить себя, что это всего лишь поцелуй. Но в глубине души знал: для меня это было гораздо больше. Я слишком долго хотел её. И теперь — скорее всего — терял её навсегда.

Я уже собирался развернуться и уйти, оставить их наедине, но в этот момент из уст Пейдж вырвался странный звук — смесь визга и нервного хихиканья. Я застыл. Только не это.