Минорное расписание

1 глава

— Пожалуйста, остановись! — из моего горла рвётся хриплый, совсем не детский, воющий звук.

Отчим швыряет в маму всё, что попадается под руку. Тяжёлая пепельница летит в стену прямо над её головой, оставляя чёрный след. Я, восьмилетняя девчонка, весящая от силы килограмм двадцать пять, бросаюсь между ними. Хватаю его за плотные, жёсткие джинсы, кричу изо всех оставшихся сил, умоляя прекратить.

Он замахивается. Сверху вниз на меня смотрят налитые кровью, безумные глаза.

— Не лезь, малолетка, а то и ты сейчас огребёшь!

— Не трогай маму! Уходи! Убирайся из нашего дома! — я задыхаюсь от собственного крика и страха.

— Ника, иди в комнату... — доносится с пола тихий, почти безжизненный мамин голос. Она даже не смотрит на меня. Она просто закрывает голову руками.

— Я помогу ей дойти, — скалится этот зверь.

Огромная лапища с хрустом впивается в воротник моей футболки. Ткань натягивается, душит меня. Он просто волочит меня по линолеуму коридора, как тряпичную куклу. Я извиваюсь, царапаю его руки, оставляя на них красные полосы, но он даже не замечает этого.

В моей комнате он резко разжимает пальцы. Насмерть перепуганное тело летит спиной прямо на острый угол письменного стола, где ещё утром лежали мои раскраски.

Хруст. Вспышка.

Воздух с визгом вылетает из моих лёгких. В позвоночник словно вонзают раскалённый штырь. Боль такая дикая, что в глазах темнеет, а к горлу подступает тошнота. Я скручиваюсь калачиком на ковре, пытаясь сделать хотя бы вдох, но грудную клетку сковало параличом.

Из коридора доносится глухой, страшный удар. Мамин вскрик. Потом ещё один удар — тише. Я прижимаю ладонь к пояснице и чувствую, как сквозь пальцы просачивается что-то тёплое и липкое. Кровь. Я пытаюсь подняться, оттолкнуться ногами от пола, чтобы побежать назад, спасти её... но ноги меня не слушаются. Они будто чужие, ватные.

«Мама, мамочка...» — мысленно кричу я, но из рта вылетает лишь беззвучный хрип.

И самое страшное — я не плачу. Слёзы выгорели ещё два года назад, когда этот человек впервые переступил порог нашей квартиры. Тогда мамина улыбка исчезла, конфеты стали роскошью, а на её руках появились первые синяки, которые она прятала под длинными рукавами.

«Ты эгоистка, Ника! Я вообще-то его люблю, он наш кормилец!» — звенели в моей голове мамины слова, сказанные неделю назад в ответ на мои мольбы выгнать его. Кормилец. Который прямо сейчас добивает её в соседней комнате, пока я исхожу на полу собственной кровью. «Люблю?»-разве любовь требует таких жертв? А биологический отец испарился ещё тогда, когда я была размером с крошечную точку на снимке УЗИ.

Мы никому не нужны. Мы абсолютно одни.

…

Сегодня я просыпаюсь за пять минут до будильника. Всё строго по расписанию: университет, затем подработка, урок английского и вечерний фитнес в клубе «Queen».

На автомате застилаю постель, умываюсь, принимаю душ и готовлю сбалансированный завтрак. Одеваюсь в своём стиле: свободные брюки-карго, укороченный облегающий топ контрастного цвета, а сверху накидываю куртку-бомбер. Брызгаюсь дорогими духами — подарком друзей на моё двадцатилетие — и, конечно же, беру с собой узкие солнцезащитные очки в металлической оправе. Через месяц лето, так что солнце палит уже вовсю.

В универ я прихожу как всегда за пятнадцать минут до начала пар, поэтому успеваю взять кофе в автомате в холле. Стоит мне забрать стаканчик, как чьи-то ладони сзади закрывают мне глаза.

— Рита? — улыбаясь, спрашиваю я.

— И как это ты угадала? — она крепко обнимает меня со спины.

Так вышло, что я проболела две недели. За это время здесь произошло много всего, но подробности Рита обещала рассказать только при личной встрече.

— Ну и что у вас тут прямо такого «нового» случилось, пока меня не было?

Мы садимся на подоконник, и я, потягивая кофе, настраиваюсь слушать. Рита та ещё болтушка. Честное слово, её можно включать вместо радио: тут тебе и новости, и сплетни, и музыка, и интересные факты.

— Коро-о-оче! Не поверишь, — заговорщически начинает она. — Карла Джоуи спалили с первокурсницей. Они зажимались после пар, кто-то это заснял, и теперь в деканате жуткие разборки. А у него, между прочим, жена и трое детей!

Я только закатываю глаза:

— Вот в этом все мужики.

— А ещё, Никуль, я наконец-то поняла тему по экономике!

— Я сплю? Ни за что не поверю, что ты поняла хоть что-то из экономики. Ты же её ненавидишь.

— Ненавидела! В этом-то и заключается главная новость. У нас новый препод. Молоденький такой, на вид старше нас всего лет на пять-шесть.

— Ты хочешь стать героиней следующей сплетни, которую сама же и разнесешь?

— Ника, блин! Вообще-то я уже просталкерила его во всех соцсетях, и у него, судя по всему, никого нет.

— Ну, как знаешь, — я допиваю кофе и собираюсь спрыгивать с подоконника, ведь до начала пары остаются считаные минуты.

— А, вспомнила! — останавливает меня подруга. — Говорят, к нам в группу какого-то новенького переводят. И вроде как он очень даже хорошенький.

— Рита, ты же знаешь, что мне всё это неинтересно, — отзываюсь я безразличным голосом.

— Да я ни на что и не намекаю! Так, просто к слову, — улыбается она.

Иногда меня немного задевает, что Рита, будучи моей лучшей подругой, до сих пор верит в сказки.

Она всё ждёт, когда я встречу «принца», влюблюсь по уши и буду наперебой рассказывать ей про наш первый поцелуй и про то, какой он замечательный.

Но реальность намного проще. Принцев не существует. И ты либо выбираешь, с какими именно психическими расстройствами партнёра ты готова мириться, либо живёшь спокойно в гордом одиночестве.

Я выбираю второе.

Больше всего на свете я боюсь, что однажды мне придётся прятать синяки под кофтами с длинными рукавами, тихо плакать по ночам, пока все спят, и молиться о том, чтобы просто дожить до завтра. В мои планы это точно не входит.

— Какие люди! А мы думали, ты уже вообще не вернёшься, — весёлый голос Лёши выдёргивает меня из мыслей.