Минуты между нами

Глава 2. Ну где ты?

Лера

В сотый раз бросаю взгляд на экран смартфона в ожидании зелёного огонька напротив имени Джокера, но тот раздражает своим серым. И где его только носит, когда он так нужен?!

— Милая, ужин готов! — доносится с кухни голос мамы, но я прикидываюсь глухонемой и продолжаю крутиться возле зеркала.

Я должна завтра сдать сочинение, но в голову ничего не идёт! Всё, что я вижу в отражении — это «серую мышь» с невыразительным взглядом и дурацкими веснушками на носу. О чём тут писать? Я некрасивая, тощая, высокая, нескладная — одним словом, каланча. Зато волосы у меня короткие, едва доходят до плеч. Я обстригла их прошлым летом назло маме, которая ни в какую не хотела признавать, что родила уродину! Помню, она долго плакала над моими косичками, которые мы бережно растили с детского сада, а потом успокоилась и снова начала мне втирать, что я красавица, просто сама ни черта не вижу! Ну-ну! Такая я очаровательная, что Егор мимо проходит и слюни пускает на Машку Голубеву, а не на меня.

— Лера! Ужин стынет! — И снова мама. Она специально вернулась сегодня пораньше и битых два часа что-то готовила на кухне. Судя по запаху, на столе красуется моё любимое жаркое из индейки. Впрочем, какая разница? Я всё равно не выйду!

— Я не хочу есть! — ору в ответ. — Ужинайте без меня!

Сжимаю кулаки, чтоб не разреветься. Мне противно смотреть на себя в зеркало. Нет, не так: мне очень грустно и обидно! Быть гадким утёнком среди прекрасных лебедей невыносимо, но ещё печальнее, что я ничего не могу изменить! Даже если с возрастом я сделаю пластику носа и увеличу грудь, всё равно навсегда останусь дылдой с замыленным взглядом и ненавистью к своему отражению.

— Джокер! — хватаю в руки мобильный и заваливаюсь с гаджетом на кровать. — Ну где тебя черти носят?! — тихо вою, сходя с ума от одиночества.

Мы познакомились полгода назад, случайно, в одной из киношных групп в социальной сети. Мы тогда кардинально разошлись во мнении относительно нового фильма с участием Джейка Джилленхола и спорили о нём взахлёб несколько ночей подряд. Джокер так рьяно боролся за своё мнение, что, казалось, и вовсе говорил о другом фильме. Уже потом, спустя время, я поняла, что парень мог только видеть игру актёров, но о чём шла речь, ему оставалось догадываться. А потому и понимание фильмов у него всегда было своё — удивительное, неповторимое, честное.

Именно честность и подкупает меня в общении с Джокером. Рядом с ним мне больше не нужно притворяться, подбирать слова, краснеть за прошлое и опускать глаза при встрече. Мы часами напролёт можем болтать обо всём на свете, и теперь я знаю, что в моей жизни есть человек, готовый меня выслушать и понять — без нудных нотаций и взглядов свысока. А ещё он не предаст, как остальные. На этот случай мы подстраховались оба: никаких настоящих имён, никаких фотографий, явок и паролей — только буквы и наши мысли онлайн.

— Лерунчик… — В комнату без стука заглядывает отец. — У тебя всё хорошо, принцесса?

— Па! — рявкнув в ответ, резко вскакиваю с кровати. — А если бы я была не одета? Ты почему врываешься без спроса?!

— Прости, родная! — Отец театрально прикрывает руками глаза и виновато мотает головой. — Я всё время забываю, что ты уже взрослая.

— Ладно. — Кутаюсь в толстовку, как в мантию-невидимку. — Чего ты хотел?

Папа тут же открывает глаза и улыбается. Скрестив на груди руки и привалившись спиной к дверному косяку, он принимается разглядывать мою комнату, как уникальную экспозицию в музее.

— Па, я жду! — фыркаю недовольным ёжиком, поторапливая его.

— Как прошёл твой день? — неспешно начинает отец, а я нарочито шумно вздыхаю: беседы с предками по душам не входили в мои планы.

— Нормально, — отвечаю односложно и жду, когда отец решит оставить меня в покое.

— Чего нового в школе? — не понимает намёков старик.

Поправив на носу тонкую оправу очков, он останавливает взгляд на дверце бельевого шкафа, на которой нетронутым висит новый комплект школьной формы: пудрового цвета блузка и приталенный сарафан в строгую клетку. Мать всё лето бегала по портным в надежде приучить меня к деловому стилю одежды. Только зря! Я ни за что не откажусь от свободных джинсов и своей бесформенной толстовки.

— Ничего, — переключаю внимание папы на себя. — Те же классы, учителя, домашка…

— А ребята? Как встретили?

— Нормально, — поджимаю губы. — Что-то ещё? Или на этом допрос закончен?

— Зачем ты всё время притворяешься кактусом, Лерка? — насмешливо произносит папа.

Жаль, но его вопрос явно не тянет на шутку года!

— Ты у меня совсем не такая! Я-то знаю, дочка…— немного растерянно добавляет он.

— Па, если на этом всё, то я хотела бы остаться одна!

Меня бесит его привычка вечно ковыряться в моей душе, когда не просят!

— Ладно, принцесса, отдыхай! — Папа неловко почёсывает подбородок и на глазах сникает.

Давит на жалость? Бесполезно! Лучше бы просто закрыл за собой дверь.

— Мать оставила тебе ужин на столе, — продолжает раздражать своим присутствием папа. — Жаркое с индейкой. Твоё любимое.

— Я же сказала, что не голодна!

— Мы слышали, Лер, — задумчиво кивает отец и, развернувшись уже хочет уйти, но внезапно останавливается.

— Мать для тебя старалась.

Очередная попытка, и снова мимо.

— Я её об этом не просила!

— Знаю, — хмыкает он, разглядывая свои тёмно-синие тапки. — О любви и не просят, дочь. Бесполезно. Она либо есть, либо нет.

— Я и тебя, и маму тоже люблю! — раздражённо пыхчу, цепляясь за своё отражение в зеркале. Интересно, будь у меня другой отец или мать, я уродилась бы такой же дурнушкой, как сейчас?

— Здорово, Лер, — бурчит себе под нос папа, а потом уходит — тихо, молча, понуро. А меня накрывает волной раздражения! И почему после нашего с отцом разговора так погано на душе?!

***

Время в четырёх стенах тянется медленно и нудно, как жвачка на морозе. Раньше от скуки меня спасали хорошие книги, ещё раньше — занятия в акробатической секции. Сейчас в моей жизни остался только Джокер. Но сегодня и ему совершенно точно не до меня.