Минуты между нами

Глава 3. Поганый день

Лера

Я не люблю осень! С первых дней сентября погода будто раскисает. Под ногами всё больше опавших листьев, а впереди — сплошная серость. Ну правда! Дожди, слякоть, грязь, потом — холод и первый снег. Я всегда завидовала оптимизму отца: в этом месиве из луж и шуршащей под ногами листвы он каждый год умудряется разглядеть сказку. Я определённо уродилась не в него! Тихая охота, золотые закаты, гербарии — это всё не моё! Но папа словно не понимает, что люди разные, и каждый сентябрь пытается перетащить меня на свою сторону.

— На следующих выходных обещают отличную погоду! — Перестроившись в левый ряд, отец тормозит на перекрёстке и на мгновение оборачивается ко мне. — Что думаешь, Лер? Может, за грибами сгоняем? Дед мне все уши прожужжал, что белых нынче пруд пруди!

— Ты же знаешь, — кручу головой, продолжая смотреть в окно, — я не люблю всё это…

— Бабушка обещала напечь пирогов с капустой, — не слышит меня отец. — В баньку сходим, костерок пожжём, как раньше, а, Лерунь?

— Давайте без меня.

— Лер! — гулко выдыхает отец и трогается с места.

В салоне его авто пахнет ванилью и вселенской тоской. Неужели когда-нибудь и я начну видеть счастье в покосившейся бане и пирожках с капустой? Не приведи Бог!

— Старики скучают, — пожимает плечами папа и сворачивает к школе. — Весной у тебя контрольные и зачёты, летом — дела бесконечные, осенью — хандра. Знаешь, а зима может и не наступить.

— Куда она денется! — ворчу себе под нос и закидываю рюкзак за плечо.

— Зима — никуда. — Отец паркуется с торца здания и снова буравит меня взглядом. — А вот старики не вечные, понимаешь?

— Не начинай, па! — Поджав губы, натягиваю капюшон и тянусь к ручке на дверце, чтобы поскорее сбежать. — Я звонила деду в августе, поздравляла его с юбилеем, да и с бабушкой виделась в начале лета.

— Ну да, — мотает русой шевелюрой отец. — Удачного дня, дочь! — Он перебирает пальцами по рулю и улыбается немного грустно, а может, задумчиво. Впрочем, не важно! Главное — старик отстал от меня со своим деревенским уик-эндом!

— И тебе не скучать! — Выскакиваю из прогретого салона авто в промозглый сентябрь и, не оглянувшись, бегу вдоль высокого забора к входу в школу.

Шум, чей-то смех, бесконечная суета... Я с облегчением выдыхаю, когда пробираюсь сквозь всю эту суматоху к кабинету истории и занимаю свою излюбленную заднюю парту. Спрятавшись от гула одноклассников за капюшоном толстовки, вывожу на полях новенькой тетради абстрактные узоры и беспрестанно думаю о Джо.

За всё утро я так и не смогла найти нужные слова, чтобы ответить ему. Да и что принято говорить в подобных случаях? «Мне жаль», «сочувствую», «понимаю»? Всё мимо! Мне впервые мало нашего онлайн-общения. Хочется всё бросить и сорваться к Джокеру. Обнять его. Дать почувствовать, что он не один. Я рядом! А разве такое словами объяснишь — так, чтобы без пафоса и общих фраз?

— Крот, пасуй! — Дикий возглас Лёши Косолапова сменяется сумасшедшей тряской. Моя несчастная парта трещит и хрустит, когда придурок под два метра ростом с ногами внезапно запрыгивает на неё и начинает скакать, как умалишённый.

Тут же выныриваю из капюшона и ошарашенно смотрю на парня снизу вверх, хватая свои вещи, которые вот-вот вместе с разгромленной партой окажутся на полу.

— Ты что делаешь, чокнутый?! — пытаюсь возмутиться, но мой голос теряется в чужом гоготе и криках.

— Не попадёшь! Не попадёшь! — кривляется Косолапов, виляя над моим носом своей задницей, как флагом. — Ма-зи-ла! — тянет по слогам, оставляя на столе грязные следы от тракторной подошвы.

— Совсем ополоумел?! — На свою беду, вскакиваю с места в тот самый момент, когда Кротов всё же пасует, и не чем-нибудь, а вонючей кроссовкой, и прямо мне в лоб! Сволочь!

— У-у! — растерянно гудит Лёша, пока в классе повисает минута молчания, а я неистово растираю ушибленное место и проклинаю дебилов, вздумавших играть в пионербол грязной обувью.

— Кажись, попал! — хмыкает Кротов, почёсывая затылок.

Ни тебе «прости», ни элементарного «мне очень жаль». В пустых глазах Дани ни грамма раскаяния. На губах — подобие улыбки. Чего ещё можно ждать от бесчувственного ублюдка?

Голос Кротова — как отмашка для всего класса, что всё нормально: шутка удалась, бестолковая игра продолжается. А иначе как объяснить взрыв смеха и победных возгласов? И всем, как обычно, плевать, что мне больно и до слёз обидно…

— Когда большие мальчики играют, «серые мышки» сидят по норкам, Ильина! — хохочет Косолапов и спрыгивает с парты. — Не высовывайся, когда не просят! — с укором обращается он ко мне. — Крот, жди ответку! — как ни в чём не бывало голосит в сторону Дани и, подхватив ботинок, бешеным гамадрилом уносится прочь.

Поджимаю губы и немой рыбой падаю на своё место — тихо, безропотно. Прячу ушибленный лоб за плотной тканью толстовки и с нетерпением жду звонка. Правда, почти не слышу, о чём с упоением битый час рассказывает нам историк — пожилой учитель с проседью в волосах и скрипучим басом. Весь урок я монотонно смотрю на Даню и пытаюсь понять: за что одним в этой жизни позволено всё, а другие вынуждены безвылазно барахтаться в вонючем болоте чужой жестокости?

Lera [03.09 08: 37]: Ты никогда не говорил, что отец вас бьёт?

Joker [03.09 08:38]: Не меня. Только брата.

Lera [03.09 08:39]: Всё равно погано. И часто?

Joker [03.09 08:39]: Часто.

Lera [03.09 08:41]: Зачем? В чём люди вообще находят кайф, причиняя другим боль?

Joker [03.09 08:43]: Не знаю. Отца душит ненависть и собственное бессилие.

Lera [03.09 08:43]: Как можно ненавидеть родного сына?!

Joker [03.09 08:44]: Вжик не родной, а я немощный. Догоняешь?

Lera [03.09 08:47]: И почему твой брат терпит побои? Можно же обратиться в полицию, опеку, там… не знаю. Да сдачи дать! Не маленький!