Минуты между нами

Глава 10. Две минуты

Даня

Не знаю, чем думал завуч, отсылая нас в эту дыру, но впредь я точно буду умнее: больше никаких гребаных квестов!

В кроссовках до сих пор омерзительно хлюпает, желудок сводит от голода, а мозги — от бесконечных причитаний Ули. Ей холодно, скучно, неинтересно, а я считаю минуты до того, как избавлюсь от этой стервы. А еще с каким-то диким остервенением вспоминаю проклятый бутерброд в руках Ильиной. Черт, я готов был простить этой выскочке все ее дебильные шуточки, лишь бы девчонка поделилась со мной куском колбасы.

— Дань, а, Дань! — Громова виснет на моем плече проеденным молью воротником. — Как ты думаешь, долго еще нам здесь торчать?

— Не знаю, — отвечаю, продолжая наблюдать, как дождь неистово бьется в окно, и с трудом сдерживаю себя, чтобы не отпихнуть Улю: сегодня она сумела пробить дно…

Я как чувствовал, что времени в обрез: видел, как Лихачев на нас смотрит, как выискивает подходящий момент, чтобы остаться с Громовой наедине и сообщить этой дряни, что я в курсе их обмана… Вот только Горыч не учел одного: правила игры здесь диктую я!

Утро… Седьмой корпус... Второй этаж... Пока наши разбирали рюкзаки, я утащил Громову на экскурсию по дому. Дальняя комната с видом на яблоневый сад. Нежные поцелуи вдоль тонкой шеи. Ее тихое «Даня, не надо!». Мое уверенное «хочу». Она могла признаться, что замутила с Егором, и уйти, но промолчала. Я мог получить свое, но меня едва не вырвало от запаха его туалетной воды на ее коже. Мне пришлось играть грубо… Первой на пол улетела ее толстовка. Следом к моим ногам опустилась и Уля. Мне оставалось только немного подождать, когда в нашу тайную комнату без стука ворвется Леша с абсолютно случайно включенной камерой на мобильном… И Косолапов не заставил себя долго ждать: он задолжал мне пару тысяч, а потому с радостью согласился помочь. Как настоящий джентльмен я тут же забрал мобилу из рук Косолапова и даже пригрозил незадачливому видеооператору молчать. Вот только смартфон и так был моим, да и Громова прекрасно понимала, что молчать Леха будет, пока я не передумаю, а потому передумала сама: репутация хорошей девочки оказалась для нее важнее любви к Лихачеву.

— А вдруг автобус не придет? — канючит Уленька, пальчиком рисуя сердечки на запотевшем стекле.

— Придет. — Оттолкнувшись от подоконника, я оставляю Громову в одиночестве.

И надо же мне было так просчитаться! Хотел обезопасить от сплетен Ваньку, но, похоже, обрек себя на вечный союз с Улей. А иначе как объяснить, что после квеста эта идиотка с меня пылинки сдувает, а Егор и близко не подходит к нашей общей девочке? Смеюсь. Ну конечно, одно дело увести первую леди, совсем другое — Громову… Вон, как он взбеленился, когда Ильина заикнулась о моих пропащих отношениях с Улей!

Кстати! Ильина!

Для запуганной тихони она слишком много сегодня говорит и, кажется, знает немало. Я снова усмехаюсь: а она забавная! Пыжится изо всех сил, как чихуахуа, чтобы голос подать, а у самой лапки дрожат. Тявкнет разок и прячется под первым же лопухом, чтобы псы покрупнее не разорвали. Трусливая? Нет, скорее, осторожная и сама себе на уме — горючая смесь, если честно! Что ж, пора бы преподнести нашей забитой скромнице очередной урок хороших манер.

Сливаю из пластикового термоса последние капли чая в одноразовый стаканчик и пытаюсь отыскать взглядом Ильину. Впрочем, Лера себе не изменяет: сидит в темном углу в полном одиночестве и что-то кому-то самозабвенно строчит в телефоне. Кусая губы, смахивает с лица влажные от дождя волосы, на автопилоте глоток за глотком отпивает чай, не обращает внимания на суету вокруг и полностью растворяется в своем каком-то непонятном мирке, не забывая при этом улыбаться. И в то же время желание ссориться с ней отпадает. В этом своем горчичном свитшоте на пять размеров больше, чем нужно, и с телефоном в руках она отчаянно напоминает мне Ваньку — такая же безнадежная, никому не нужная и всеми позабытая… Вот только в отличие от моего брата Ильина слабая: отступает там, где нужно бороться; проглатывает то, что нужно выплюнуть в лицо неприятелю. Ванька не такой: Лера сдалась, а он — нет!

Мысли о брате выводят меня из равновесия. Я переживаю за него. Нет, не так я с ума схожу от волнения! Стрелка часов давно перевалила за семь вечера, а я все еще здесь, среди долбаных елок, а не рядом с ним. Так и хочется подойти к Ильиной и вырвать из ее рук мобильный: кто его знает, может, у блаженных овечек свой канал связи! Всего один звонок. Всего одно «прости». Ванька должен знать, что я рядом! Но чертовы планы снова летят коту под хвост!

— Ребята, берем стулья и садимся полукругом! — Голос Стаса до отрыжки бодрый и задорный.

— Живее! Живее! Ну!

— Детский сад! — недовольно бурчит Громова, не пойми откуда взявшаяся рядом. — Ну хоть ты, Крот, скажи им!

— Сказать «что»? — лениво приподнимаю брови.

— Что играть в «ПД» — прошлый век!

— В «ПД»? — Недоумение с моего лица можно собирать ложкой.

— Крот, ты нормальный вообще?! — негодует Уля и, развернувшись на пятках, семенит в гущу событий.

— Мы, что, спорить о стихах Пушкина будем? Правда ли, что за стрижку Онегина «по последней моде» французы-парикмахеры брали целых пять рублей? — Меня пробивает на смех, стоит наконец понять, о какой игре идет речь. Дурдом! Играть в «Правда или действие» под руководством аниматора и неусыпным контролем Григорьевны — тот еще бред!

— Тебе особое приглашение нужно, парень? — Мимо меня проносится Стас.

— Да иду я, иду! — Подцепив доисторический стул за хлипкую спинку, шагаю к остальным. — Ну что, двоечники, троечники, тунеядцы, готовы повеселиться?

Вижу по лицам ребят, что этот цирк их забавляет не меньше моего. С другой стороны, можно не переживать за сохранность тайн и не опасаться каверзных вопросов!

— А можно, я посплю лучше? — гундит бесцветным голосом Егорова.

— Играют все! — вместо будильника орет Стас, а потом совершает великую глупость: зовет в нашу компанию Ильину!