Мир богов - 1

ГЛАВА 7

Глава седьмая

Луч солнца золотого

тьмы скрыла пелена.

И между нами снова

вдруг выросла стена[1].

Это был чудеснейший мужской смех, не мудрено, что моя злость растаяла, как льдинка на горячей печи. Я смотрела на Лотико и купалась в волнах чистейшего счастья. Дня не прошло, а я уже скучала по нему так, будто мы находились в разлуке долгие месяцы. Да что там месяцы, годы!

Умом я понимала, что со мной творится что-то неладное, но сердце ничего не хотело знать. Оно хотело полностью раствориться в любимом… «И стать кандалами для него, как он это сделал с тобой», — подсказал внутренний голос.

Верно! Именно этого я и хочу! Хочу заставить Лотико испытывать всё то же, что я испытываю по его милости. Несмотря на всю свою слепоту, моё сердце чуяло, что в чувстве, которое он вызывает во мне, слишком много тёмного. На память сразу же пришло земляничное вино, которое я выпила, не слишком задумываясь о последствиях, и, видимо, зря. «Интересно, как долго действует любовное зелье?» — мелькнула у меня мысль.

Подозрение, что Лотико ведёт нечестную игру, отравило радость от нашей встречи.

— Что ты здесь делаешь? — сухо спросила я.

Он с удивлением посмотрел на меня.

— Ты не рада мне, такота-дота?

«Не рада? Ха! Как будто такое возможно!» — подумала я. И тут желание броситься в объятия Лотико обуяло меня с такой силой, что даже не знаю, как я умудрилась не сдвинуться с места.

Опустив ресницы, я внутренне застонала. Господи, дай мне силы выстоять в неравной битве, одной мне не справиться. О нет! Только не это! Нет!.. Не смей виснуть у него на шее! Если уж сама себя не уважаешь, то хотя бы не позорься перед остальными!

— Ира!.. Ир!

Голос Дашки вернул мне самообладание.

— Да! Чего тебе?

— Я пить хочу! Просто смерть! — протянула маленькая интриганка, попеременно глядя на нас.

Лотико среагировал первым. Выйдя из закутка, он скоро вернулся и протянул ей кружку с водой, а затем снова повернулся ко мне.

— Ну так что, такота-дота? Ты рада моему визиту или нет?

— Не очень. Думаю, ты знаешь, что я люблю тебя… люблю до сумасшествия. И поскольку ты ничего ко мне не испытываешь, то твой визит нежелателен. Итак, зачем ты здесь? — я уставилась в непроглядную тьму глаз Лотико. — Отвечай!.. Прости! Мне было непросто уехать от тебя, — быстро добавила я, опасаясь, что перегнула палку.

Испытывая моё терпение, он прошёлся по закутку, а затем сел на краешек сундука, на котором лежала Дашка, и пожал плечами.

— Не знаю. Просто были дела поблизости, — последовал спокойный ответ.

— Понятно. Да, чуть не забыла! — спохватилась я. — Относительно денег, что ты дал. Давай обговорим сроки возврата и проценты…

— Такота-дота! — прервал меня Лотико. — Я понимаю, уязвлённая гордость и всё прочее, но не нужно заходить так далеко. Мои подарки не принято возвращать. Но если ты настаиваешь, то я подумаю. Только хочу заранее предупредить: пока ещё никому не удалось откупиться от меня.

Речь явно шла не о деньгах, но я не привыкла быть кому-то должной.

— Что именно хочешь ты в уплату? — стояла я на своём.

— Такота-дота, ты чересчур самонадеянна. Захоти я, и ты была бы полностью в моей власти, — сказал Лотико и в его чудесном голосе впервые прорезались стальные нотки.

— Кто ты такой? — спросила я, почему-то мне было очень важно это знать.

— Твоё наказание, — спокойно ответил он и, подойдя, положил ладонь мне на грудь — туда, где неровными толчками билось сердце. — Такота-дота, со мной нельзя встречаться, когда здесь пусто. Ни смертным, ни богам — никому.

— О чём ты? — попятилась я от него.

Но ладонь Лотико не дала мне сдвинуться с места, она будто приклеилась к моей груди.

— О том, что ты никого не любила до того, как мы встретились.

— Я полюбила тебя!

— Если бы! — его губы дёрнулись в усмешке. — Это я заставил тебя полюбить себя.

— Чушь! Нельзя заставить любить!

— Он может.

С появлением Чака Вейса в закутке, служившем хозяевам спальней, совсем не осталось места. Лотико убрал руку, и я рухнула на скамью у стены. Проклятье! Только нашего бывшего хозяина здесь не хватало!

Видимо, все мои чувства были написаны на лице, и Чак Вейс расхохотался.

— Не сердитесь, такота-дота! Я бы повременил с появлением, знай, что вы воюете с Антеросом.

«Антерос? Бог из греческих мифов? — вспоминая, я напрягла память. — Братья Эрос и Антерос. Любовь и её противоположность. Антерос отрицает саму любовь и при этом наказывает тех, кто никогда не любил. Вдобавок этот холодный и расчётливый сукин сын благоволит к тем, кто ненавидит объект своей любви и жаждет его разрушить».