Мир Эйфирия: Эхо чужой души.

I. Все, что останется после...

– Евгения Александровна, если честно, – врач, у которого я наблюдалась, подался вперед и положил локти на столешницу, отодвигая в сторону бумаги с анализами. Его голос звучал мягко и вкрадчиво: – Мы зашли в тупик. После стольких лет борьбы разрастание опухоли ускорилось в несколько раз. С такой динамикой я бы не дал вам и недели.

Мое горло уже давно перехватил спазм, стоило только войти в кабинет и увидеть выражение голубых глаз доктора за толстыми линзами очков, но после этих слов, которые с трудом доходили до моего сознания, всё встало на свои места.

От понимания в висках резко запульсировало, и желудок тут же скрутило от накатывающей слабости. Силуэты комнаты стали расплываться и темнеть. С трудом получалось держать спину прямо, от прилагаемого усилия мышцы начали мелко дрожать, а по спине скатились капельки пота.

Борис Александрович, наученный горьким опытом, ловко подставил мне под руку стакан с водой, который я проглотила одним глотком и, подавившись, некрасиво прокашлялась в трясущийся кулак.

Онколог снял очки, усталым жестом растёр переносицу и с тревогой посмотрел на меня.

– Но мы же ещё поборемся! Жень, не стоит отчаиваться. Ход твоей болезни уникален, – нарочито бодро добавил он и, дождавшись моего подавленного кивка с вымученной улыбкой, пододвинул несколько уже заверенных договоров и ламинированных буклетов с красочным описанием заграничного медицинского центра. Я взяла толстую пачку документов дрожащими влажными пальцами и положила ее себе на колени.

- Спасибо, Борис Александрович, - сердечно проговорила я и через стол пожала тонкую руку мужчины. - Мы столько вместе прошли, что почти породнились.

Мужчина грустно усмехнулся, взял мою протянутую ладонь в свои теплые жилистые руки и некрепко пожал её.

- Удачи, Женя! Собирай вещи и жди утром Жанну, она будет тебя сопровождать всю дорогу и отслеживать состояние. Ты сегодня выглядишь бодрее, – отметил он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

– Да, – ответила на все вопросы сразу и засунула документы в спортивный рюкзак, который стал моим постоянным спутником. Не рассказывать же, что я второй день ничего, кроме лекарств не ем.

Осталось только тепло попрощаться с остальным медицинским персоналом и покинуть этот «дом надежды».

Уходила с тяжестью на сердце. Ноги казались свинцовыми и совершенно не хотели слушаться. Руками помогала ориентироваться в пространстве, цепляясь кончиками пальцев за стены, и держалась за перила, когда спускалась по лестнице.

Жёлтое такси уже стояло у пропускного пункта. Таксист заметно нервничал, постоянно бросая взгляды в окно. Я шла слишком медленно.

Всего каких-то два метра — и тяжёлая дверь захлопнется за моей спиной, символично отрезая моё прошлое от настоящего и будущего.

В голове сразу пронеслись воспоминания последних лет, которые я потратила на обследования и нескончаемое лечение. Опухоль мозга росла день ото дня. Все больше и больше, и год от года.

Поначалу я наивно думала, что нет ничего непреодолимого и невозможного. Возможно, в тот момент во мне был ещё жив юношеский максимализм, но постепенно годы лечения превратились в адскую колесницу, которая несла меня по своим девяти кругам, и вера в сказки постепенно угасла.

Иногда мне казалось, что я однажды прыгнула с парашютом и никак не могу приземлиться.

Таксист нетерпеливо посигналил. Два длинных гудка прервали мои мысли и заставили поторопиться.

Жёлтое такси смазалось до мутного пятна, мир стремительно терял краски и размывал контуры. Итак, не до конца восстановившееся после приступа зрение стало вновь угасать.

Слепота накрыла меня прямо по центру тротуара, между такси и больницей, но я упрямо шагнула вперед. Город был очень громким, автомобильные шины шуршали по асфальту, где-то верещала сирена скорой помощи, торопясь спасти кому-то жизнь, а множество людей спешили по своим делам, не обращая на меня особого внимания, иногда неосторожно задевая.

Мир немного прояснился в метре от меня жёлтым пятном, я по памяти нащупала дверь и с облегчением села на заднее сиденье. В салоне царила приятная прохлада, и пахло ненавязчивой лимонной свежестью. С удовольствием прикрыла глаза и откинула голову на подголовник. Лёгкое головокружение ещё присутствовало, но уже не приносило дискомфорта.

— Добрый день! — обратился ко мне водитель. – Выглядите неважно.

Голос у водителя был молодой и приятный, а нотки беспокойства заставили меня открыть глаза и посмотреть на него.

— Всё хорошо, — сорвалось привычный ответ. — Знаете, где находится посёлок Солнечный? Давайте туда.

— Конечно, – кивнул он, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида.

Не теряя времени, машина плавно тронулась с места.

Парень за рулём выглядел так, словно работал несколько дней без сна и отдыха. Чёрные круги под глазами, серая кожа, стеклянные от усталости глаза, мятая рубашка не первой свежести и куча пустых стаканов от кофе – парню хотелось только посочувствовать.

Навязчивое полуденное солнце неприятно припекало плечо сквозь стекло. Я немного отсела вглубь салона.

Сегодня небо было удивительно голубое, чистое-чистое, без единого облака. На улице стояла удушливая летняя жара.

– Да, – неожиданно в уютной тишине салона раздался раздражённый голос водителя.

– Лена, у меня сейчас ничего нет. Да не вру я! Знаю. Да... Но что мне, почку продать? Я же который день в две смены работаю. Нет... Дома не будет.

Водитель раздражённо скинул вызов и резко дернул руль, объезжая люк.

— Простите. – покаялся он. — В последнее время нервы ни к чёрту. Как-то всё навалилось разом.

Поездка, на удивление, проходила комфортно. Я даже немного вздремнула. За это время зрение почти восстановилось, и я видела относительно хорошо.

Белый листок бумаги формата А4 не сразу привлек моё внимание. Я вообще редко обращаю внимание на объявления, а здесь как-то зацепило. Может, из-за того, что лицо уставшего водителя и лицо ребёнка имели похожие черты?