Мир, где меня ждут. Осколки и отражения

3.4

  Назойливое ощущение незавершённости отвлекало днём и не давало покоя ночью. До сей поры Диана жила и действовала как во сне, сне с ровным и спокойным течением. А теперь её будто бы пытались насильственно вывести из однообразного плена видений, убаюкивающая пелена истончалась, а она, ощущая всё нарастающую тревогу, не понимала, как ей очнуться.

  Диане казалось, что её сердцебиение раздвоилось, постоянно слышала настойчивый ритм. Первоисточник пульсировал под её закрытыми веками.

   - Неладно что-то в твоём краю, - между делом известила тётя Фьора. - Нечисть озорует.

   - В Кармаллоре?

  - Вроде, ты оттуда сказалась, - пасмурно отозвалась женщина. - Али запамятовала? - Девушки разбирали нагруженные подносы, уносили в общую трапезную. Магистра и его свиту потчевали наособицу. Фьора глядела в сторону, кривила губы. - Худо дело.

   - Чего ж тут хорошего.

   Диана расставляла кувшины. Будь она и впрямь из Кармаллора, места бы себе не находила, гадая, живы ли все, кого она знала. Но и без того... стоит лишь вспомнить виденных ею в Чёрном лесу тварей и представить, каких бед даже одна-две такие способны сотворить в обитаемых землях. Не говоря о том, что это значит - кто-то из магов вновь будет ходить по краю. Вот и Лелайя, расслышав их разговор, метнулась из кухни, не отягощая руки подносом.

   - А то, - мрачнее прежнего посулила Фьора, - лиха беда начало. Попомни мои слова, девушка.

   Из трапезной шёл низковатый гул молодых мужских голосов. Там, в полутени у входа, стояла Лелайя - контраст высоко удерживаемого подбородка и опущенных рук. И неподвижный взгляд тёмных глаз, ненавидящих, страдающих. Глаза её смотрели, любуясь.

   Диана почти сразу увидела Трея и, когда поднос опустел, подсела рядом на скамью. Сейчас ей было безразлично, запомнят ли этот небольшой эпизод всё примечающие товарки.

   Кажется, Трей в Кармаллор не собирался, и это было, пожалуй, единственным положительным моментом за последние дни.

   - Приказа сверху не поступало. - Трей, как всегда, пребывал в самом благостном расположении духа. - Выжидают.

   - Слышал, сюда целое посольство направилось. - За столом напротив Трея сидел парень на пару лет моложе, отличающийся почти девичьей миловидностью. - И будто бы даже сам герцог пожалует.

   - Значит, крепко припекло, - без злорадства заключил Трей и, склонившись, выудил из-под стола отиравшего ему штаны рыжего откормленного котяру. Зверь распушился на коленях и сладко прижмурился, когда Трей запустил пятерню в длинную шерсть на холке. - У, морда... сметанки хочешь?

   - А у тебя что, сметанка лишняя? - хмыкнул незнакомый юноша.

   - Не баловал бы ты его, - посоветовала Диана, опасливо отодвигаясь. На кухню кот снисходил как местный божок, за подношениями.

   - А чего не побаловать? Люблю животинок. - Трей ворковал с котом, а тот бодал лобастой башкой ладонь, непрерывно тарахтя, и, наконец, разнежившись, брыкнулся на спину, подставляя желтоватое пузо. - В детстве возился на дворе. Курочки, уточки, козочки...

   - Кто ж их не любит, - поддакнул, смеясь, его красивый товарищ. - На вертеле да с подливкой...

   - Тьфу на тебя, - не меняя ублаготворённого выражения, заявил Трей, подсовывая котяре кусочки от своей доли. Тот принимал угощение с деликатностью, которой Диана не наблюдала за ним на кухне. - А ещё фермерский сын. Ну и какой бы из тебя вышел фермер?

   - Нормальный, - с уверенностью ответил товарищ. - Фермеры скотину на мясо разводят, а не для умиления. Так и с голоду помереть недолго.

   - Всегда знал, что ты чёрствый тип, `Илле, - сокрушённо покачал головой Трей и обратился к Диане с неожиданным предложением: - Погладь котика?

   - Э... нет, - попятилась она на скамье. - Это же целый тигр. Боюсь, он мне пальцы до самой шеи откусит.

   - А ты не бойся. Мы с ним договорились, он не станет тебя обижать.

   Диана боязливо протянула руку. Кот снисходительно терпел её робкие ухаживания.

   То и дело соприкасаясь ладонями, Диана и Трей сообща трепали рыжему уши, пока "чёрствый тип" Илле с преувеличенным вниманием следил за тучами, почти вползающими в высокие окна.

   Подаренной Треем умиротворённости хватило до середины ночи. Сон, потеснивший мешавшиеся в сознании обрывки повседневности, был до тошноты подробен.

   Скрежет и грохот, и вопли ошпаренных женщин. Йолль - не понять, жива ли? Руки, лицо, шея - парящее багровое пятно. А в том воющем существе не узнать надменную красавицу Лелайю.

   Диана проворочалась до утра и не заметила как наконец уснула.

   Села рывком, пробуждаясь вовсе без перехода. И был выпивающий до дна момент осознания - она пребывала в совершенной тишине безлюдного пространства.

   До кухонь она добралась, испытывая мерзостную невесомость в каждой части тела. Чем ближе она подходила, тем твёрже уверялась: доносимые оттуда звуки соответствовали ритму обычной для этого времени дня суеты.

 Сон оставался всего лишь сном. Худшее, что ждёт её по прибытию - нагоняй от Фьоры и зубоскальство девушек.