Мир, где меня ждут. Осколки и отражения

4.3

  В опустевшем лазарете сделалось совсем тоскливо, как и полагается всякой больнице, пусть даже волшебной. Фьоре было не до посещений, как и Йолль; маги пропадали в очередном рейде, и единственным посетителем оставался мэтр Грайлин.

   В одиночестве от мыслей не за кем было спрятаться.

  Ведьма. Не имя на старом пергаменте, не строка в балладе - она сама. Что с ней будет, когда мэтр Варух согласится выпустить её из-под своего крыла? Вернётся в каморку, выделенную от щедрот тётушки Фьоры? Будет, словно ничего не изменилось, работать с девушками, помогать в библиотеке? Или от неё потребуется нечто иное?

  Она не знала, что должно случиться, но случится непременно. И в ожидании некой поворотной точки минуты превращались в часы, часы тянулись как недели. Диане казалось, что она парит в невесомости, как снег, повисший в небе над городом. 

  - Моя голова как решето, - жаловалась Диана мэтру Грайлину. Тот родился в немыслимо далёких отсюда южных краях, и, хоть этот подарок миру был преподнесён пропасть времени назад, старик не сделался терпимее к здешним холодам. Диана получила возможность убедиться, что Грайлин весенне-летнего периода - просто душка в сравнении с Грайлином поздне-осеннего образца.

  Впрочем, на саму Диану старый колдун почти не ворчал, все его проклятия звучали безадресно. Можно было подумать, у почтенного мэтра нелады с памятью или же память его крайне избирательна, коль уж его каждый год, как в первый, поражает коварство телларионской погоды. Лазарет хорошо обогревался, но смотрителю библиотеки было зябко и там, и он не расставался с зимним, на подкладе и с основательно подъеденной молью опушкой, плащом. Из капюшона высовывался только кончик распухшего носа. Мэтр то и дело прикладывался к фляжке с "сиропом от кашля". 

  - Я только и занимаюсь тем, что пытаюсь вспомнить нечто важное. Вспомнив - забываю. И опять, и снова. Это какая-то издёвка. Начинаю ненавидеть себя за это. Знаю о других то, чего не хочу знать, то, чего они не говорят, чего сами о себе не знают. А сама для себя остаюсь незнакомкой. 

  - Во всём, что касается магии, вероятность ошибки исключена, - простуженным голосом втолковывал Грайлин. - Если на первый взгляд что-то покажется несвязанным - нужно посмотреть снова. Если и тогда не удалось увидеть - смотреть ещё и ещё. И так до тех пор, пока с глаз спадёт пелена, а разум станет гибче. 

  - Даже первоисточник ошибся, - сопротивлялась Диана. - Со мной - ошибся. Выбрал иномирянку, далёкую от магии, неспособную понять её законы. Со мной всё было не так, как с прежними хранительницами. Вы сами говорили мне об этом, и не только вы. 

  - Хорошо, убеждай меня и дальше, что ты так проста, что я ошибся вслед за первоисточником. А тебе ни разу, вот ни на минутку не приходила в голову мысль, что в твоём беспамятстве и кроется ответ на многие вопросы? Ведь ты не знаешь саму себя. Так почему бы тебе не почитать себя - со всей, притом, искренностью! - не той, кем являешься? Ты заморочена, а первоисточник видит сквозь чужеродное, наносное. Видит саму суть.

  От неожиданного предположения Диана неловко рассмеялась. Грайлин оставался до мрачности серьёзен. 

  - Даже если так, что во мне может быть такого? Мне девятнадцать, я мало чувствовала, ещё меньше испытала. 

  - Ставить себя чересчур низко - ошибка не менее опасная, чем свойство высоко заноситься. Умение трезво оценивать себя - дар, приходящий со временем. Впрочем, ко многим он не приходит вовсе. Не пополняй их ряды, милочка. В тебе есть та необходимая способность, которую требует первоисточник, - умение тонко чувствовать, пропускать через себя. Остальные четыре девчонки - всего лишь боевые ведьмы. Да, сильные, да, по-своему уникальные. Но хранительница единства может быть только одна, и это ты. Оставь на долю своих подружек потешные фокусы с пусканием дыма, громом и молниями. Твоя магия более высокого порядка. Быть может, выглядит не так эффектно, быть может, и вовсе не видна, истинная ценность не в этом. Задолго до момента рождения перед каждым из нас ставят цель. Кто-то узнаёт её со временем, кто-то может лишь догадываться, а большинство бредут вслепую. Не все наши шаги ведут в верном направлении, мы можем топтаться на месте, сделать круг, иные же шаги и вовсе уводят с тропы. И тебе не помешало бы определиться с пониманием того, куда ведёт твоя дорога. Большинству из нас дана для того единственная попытка.

  - Почему бы вам не сказать прямо? Ведь вы сами водите меня кругами...

  - А с чего ты взяла, что мне известны ответы на все вопросы? - искренне удивился старик. - Я и сам брожу в тумане. Единственное моё преимущество - немалый возраст, весьма и весьма относительное преимущество. А ты провидица, так и делай то, что тебе лучше всего даётся, - смотри. Распахни глаза, отопри чувства, довольно держать их под замком. Не отрицай свою суть, отвори двери памяти, вынь воспоминания на свет. Что побледнела?

  - Оно со мной с детства... оно мучит меня.

  - А как ты хотела? Вспомни первоисточник, вспомни пережитую боль. Неужто не догадываешься, отчего с тобой так было? Ты не желала принять предназначенное, не желала принять часть себя, и это нежелание едва не привело тебя к смерти. Ты не помнишь, потому что не хочешь вспомнить.

  - Вам никто не говорил, что ваша правда безжалостна?

  - А тебе нужно только чтобы тебя жалели? - непримиримо фыркнул старик и сморщился, чтобы чихнуть, но ему это не удалось. Грайлин ожесточённо потёр нос и неласково воззрился на собеседницу. - Ну так за этим не ко мне. За жалостью обращайся к арНолану, он сострадательный, щедро жалеет. Ну и будешь достойна только жалости. Тебе этого достаточно? Не чаешь большего? Ну так я зря тратил на тебя слова и время.