Мир, где меня ждут. Осколки и отражения

6.3

  Поначалу это никого не насторожило. Время от времени Магистру приспевала охота встретиться с глазу на глаз с очередным поколением магов. Будто бы оценить, на что те стали способны, проучившись несколько лет; не напрасно ли их кормили и предоставляли кров. Среди всех странностей, с годами и десятилетиями всё более присущих Магистру, эта была одной из самых невинных, так, даже и не странность почти.

   Итогом таких проверок неизменно являлось подавленное настроение детей, на ближайшие пару часов, ничего больше. Ни для кого из магов не являлась секретом истинная цель учинённых "смотров", как и то, что избранная Магистром тактика оставалась действенной. Мальчики, едва вступившие в пору отрочества, - податливый материал. Их души - мягкая почва, ещё не запёкшаяся коркой, почва, в которую легко заронить любые семена. Не умея внушить к себе уважения, Магистр засевал семена страха.

  Обстановка в зале не переменилась за прошедшие годы: те же серые будто бы пещерные своды, усиленное эхо да испытующий взгляд хозяина неприветного чертог. Так же крючьями впивается в каждого, словно не будущей опоре собственной власти самолично повелел явиться пред свои очи, а изобличал заговорщиков, дерзнувших вероломно поразить своего господина. Да и повадка юных магов пред лицом высочайшего мага мало отличалась от первого памятного смотра, став лишь на толику увереннее; теперь они чувствовали над собою успокаивающее покровительство наставников. Но старшие маги не были допущены ко встрече. 

  - Посмотрим, на что вы способны... - пробормотал Магистр.

  Поначалу для Трея почти ничего не изменилось. Вот разве держаться прямо стало самую малость сложнее, словно кто-то незримый и лёгкий уселся на плечи. Никаких тебе эффектных зрелищ, лишь воздействие непреобразованной силы. Невидимый, но уже довольно-таки ощутимый груз неуклонно возрастал, пригибая долу, вызывая в Трее злость, возрастающую в прямой пропорции с давлением. 

  Ещё один пласт обрушился на плечи, заставив охнуть, скорее от неожиданности, чем от вспыхнувшей боли. Проверка способностей оказалась куда более жёсткой, чем Трей мог ожидать, если не сказать жестокой. Он попробовал осмотреться, не поворачивая головы, не растрачиваясь даже на такое незначительное усилие, одними глазами. С тусклым удивлением обнаружил, что более чем половина товарищей уже не держится на ногах - магическое противостояние отняло у них слишком много сил.

  Удручающее зрелище вызвало новый прилив злости, не иначе вскипела отцовская кровь - родство, от которого он и желал бы отречься, да только сути его это не меняло. 'Ну, уж нет! - воскликнул про себя. - Не стану я ни у кого валяться в ногах, пусть даже у Магистра!'

   Словно в ответ на его невысказанный вызов напряжение возросло вдвое, выведя из становящейся всё менее забавной игры ещё несколько ребят. Сам Трей не вполне понимал, как до сих пор продолжает участие в этом состязании, только упрямство и злость питали силы к сопротивлению. Однако злость злостью, а вот смысла продолжать он видел всё меньше. Ведь даже самый драчливый гусь не мнит себя соперником дракона. И гусиных мозгов хватит понять, что дракон оставит от него только обугленные перья. Магистром становится самый могущественный волшебник в своём поколении. Так кто из них дракон, а кто глупый гусь? 

  Трей уже полубессмысленно уставился на плиты пола перед собой. Там сидел, обморочно покачиваясь, один из учеников на год старше. Трей ощутил внезапную острую зависть - для него-то всё кончилось. Как бы и ему сейчас хотелось растянуться на холодном полу, не ощущать прессинга силы! Закрыть глаза и вдыхать, вдыхать такой вкусный, такой прохладный воздух, которого становилось все меньше...

  Позади кто-то с негромким всхлипом обвалился на пол; Трей отметил это с безразличием. На сторонние эмоции его уже не хватало. Что дальше? Сколько этому длиться? Испытывающий их Магистр хранил безмолвие, не делал никакого знака, что послужил бы сигналом к завершению или указал бы на то, что им ещё предстоит. Перед глазами вспыхивали и гасли кровавые точки, когда Трей устремил отяжелевший, неповоротливый взгляд ввысь, на Серебряный престол.

   Магистр, приподнявшись над престолом, сотрясался в конвульсиях. Костистые длани прикипели к чернёному серебру поручней. Запрокинутое, скошенное к одному плечу лицо было страшно. И страшней всего были глаза, зиявшие чёрными дырами, словно у приговорённого, в чьи глазницы палач погрузил горящую головню - так ему привиделось в первый миг.

   Но Магистр не был ослеплён. Подвижная, дёгтем разливающаяся чернота заполнила его глаза, плескалась, оставив видимой лишь дальнюю границу белков. Из оплетённого жилами горла Магистра почти беззвучно вырывался клекочущий хрип.

   На онемевшей ладони тисками сжались чужие пальцы. Трей скосил взгляд. Стоящий обок Демиан едва заметно двинул подбородком и указал одними глазами на вповалку лежащих перед ними ребят. Трей ощутил, как вместе с холодным п`отом, выступившим между лопаток, кожи касаются ледяные коготки страха. Теперь Магистр не щадил и тех, кто уже показал ему границы своих возможностей, и ещё не успевших отдышаться мальчишек распластывало по полу.

   "Магистр вконец рехнулся. Он в порошок нас перемелет", - пришло осознание. Из полусотни учеников способных сопротивляться их оставалось двое.

   - Не... отпускай, - прошептал Демиан. Губы и подбородок ему прочертила вьюшка тёмной крови.

  Трей до боли сжал ладонь, чувствуя, как в руке отдаётся биение второго сердца. Перед ним простиралась, уходя в бесконечность, чёрная пустота беспамятства, он балансировал на самом краю. До него доносились звуки голосов и удары - то содрогались запечатанные изнутри гигантские створы единственных дверей, ведущих в зал. Натиск то ослабевал, словно на бьющегося в припадке Магистра снисходило просветление, то вновь усиливался, и его выкатившиеся глаза до самых сизых век заливало чернотой. То, как им с Демом удавалось сдерживать эту свихнувшуюся махину, Трей не сумел бы объяснить никогда.