Мир, где меня ждут. Осколки и отражения

7.2

   Всё, что он видел, - тень, лежащая на стене. Тень сдвинулась, потекла во все стороны, разрастаясь. Вот уже придвинулась вплотную. Он едва подумал, что нужно бы убраться с её дороги, но дурман отнял силы, взамен оставив безразличие. Что сделает с ним тьма? А она потекла прямо на него, обволокла и сомкнулась вокруг. 

   Казалось, не прошло и минуты, как во тьме зажглись светильники, и какие-то люди наполнили пустоту собой, шорохом шагов и голосами. Демиан отвернулся, или ему казалось, что он отвернулся. Даже закрытые, глаза мучил свет. 

   Звуки не складывались в слова, пустотелые, как шелуха, из которой вылущили смысл. Один голос, отчётливее остальных, казался ему знак'ом.

   Склонённое над ним лицо то растягивалось, то сужалось, кривилось и подёргивалось рябью, словно отражение в колеблемой ветром воде.

  - Что-о-ОО с ни-и-им? - Гулкий бас поднимался до визжащего фальцета.

   Реальный мир расплывался, становился нереальным, существующее - несуществующим и несущественным. Ответа он уже не слышал, возвратившись во тьму. 

  Он, как потерявший равновесие акробат на растянутом над Шатровой площадью канате, балансировал на Грани, и его сносило то в одну, то в другую сторону. 

   - Мама... мама, - детски звал Трей. 

   Сидевшая у его постели женщина выжала над миской льняную тряпицу. Запахло уксусом и ивовой корой. 

   - Не ходи к маме, сынок, - напевно лился женский голос, журчал для Демиана утомлённой колыбельной, которой никто и никогда ему не пел. - Обождёт... Рано к маме, сыночек. 

   Женщина плавно, сонно поворотилась, проводя тряпицей по лицу бредившего Трея. Демиан не видел его, только полуосвещённый профиль женщины и её склонённую на табурете фигуру. Платье из крашеной шерсти, зелёный корсаж и белые полотняные рукава, льняной вышитый передник и уложенные венцом волосы под косынкой. Тётушка Фьора устало вгляделась в невидимое Демиану Треево лицо и обернулась к нему. 

   Медленно двигаясь, пропадая в тенях, поднялась и нацедила питья в просмолённую кружку. Вздохнув, присела на край постели. Демиан следил за нею одним взглядом, не ощущая ничего, словно укрытое белым покрывалом тело ему не принадлежало, а он стал духом бесплотным. 

   - А ты спи, спи себе, беспокойная душа.

   Наполненная соломинка коснулась губ, и Демиан немо воспротивился; довольно с него макового дурмана...

   Фьора покачала головой, сокрушённо, без укора.

   - Знаю, знаю... Но не всякую боль можно вытерпеть. Да и нужно ли? А станешь метаться, повязки сорвёшь - столько лекарям усилий напрасных... 

   Он позволил маковому соку влиться меж губ, вновь напоить себя забвением. Мягкая ладонь Фьоры отвела пряди с лица, коснулась лба, легла на голову, бережно перебирая пальцами, как гребнем. Демиану невыносимо захотелось закрыть глаза, не от того что ресницы вновь смеживал сон...

   - Спи, Деми, спи-засыпай. - И голос её гладил, гладил, как ладонь, проводившая по волосам. - Закрывай глаза, а я тут рядышком побуду. Спи, мальчик. Ох, какие вы уж выросли... а всё одно - мальчишки. Ох, мальчишки...

   Голос Фьоры вильнул, срываясь с напевного мотива, и ладонь замерла у лба. На щеку Демиану капнуло горячим, как воск от поднесённой свечи, но он того уже не чувствовал.

  Ему снилось, будто он вновь очутился в Кри и плывёт под водой, так глубоко, что даже солнца почти не видно. Воды Верес, тёплые, как по правде никогда не бывало, мягко подталкивают наверх, к воздуху и солнцу. Плыть всё легче, уже видится мягкий утренний свет...

  Он очнулся, но лежал без движения, не открывая глаз. Сквозь сомкнутые веки проникало розовато-оранжевое сияние, лицу было горячо. Комната, просторная, но скудно обставленная. За незабранными окнами маячит свежее весеннее утро.

  По полу шаркнул отодвинутый стул; заскрипел под внушительным весом мэтра Грайлина.

  - Как руки? - полюбопытствовал почтенный мэтр, едва усевшись.

  - Как новые, - прошептал Демиан, пытаясь улыбнуться.

  - "Как", - передразнил Грайлин, возводя очи горе, - Новые и есть. Мэтр Варух самого Всеблагого В`итала превзошёл в искусстве. Косточка за косточкой, жилочка к жилочке. - Старик воззрился на Демиана будто бы с укором. - Теперь тебе, юноша, всему заново учиться: и меч, и перо держать. А для начала хоть ложку.

  - Илле... - вымолвил Демиан и закашлялся.

   Мэтр Грайлин глядел на него, поджав губы.

   - Нет, ну вы только поглядите: я ему дело толкую, а он всё о пустяках! "Илле"! Про кого ты там толкуешь? Малец-то? Целёхонек. С него должен выйти толк, обязан просто-таки, иначе это был бы неравный обмен.

   - Трей...

   - Опять за своё! "Трей"! - проворчал старый маг, подымаясь. - Этот-то, приятель твой... - Старик нехотя подвинулся, позволяя увидеть соседнюю койку и того, кто полусидел на ней.

   Цветом лица Трей здорово сливался с белёным льном простыней, но улыбка сияла от уха до уха, и Демиан почувствовал, как сам улыбается в ответ. Трей. Живой, и дар не перегорел, хоть и едва теплится. Пустяки, сила восстановится, едва Трей встанет на ноги.