Мир, где тебя нет

1.4

(Синар, Добрая Весь. Несколькими часами прежде)

   - Кажется, она даже не узнала меня. 

   Проводив Ариату, Кристалина вернулась в комнату, смежную с той, где находился Демиан.

   Они разместились в доме городского головы, тогда как хозяевам с многочисленными чадами и домочадцами пришлось потеснился: кто занял второй этаж, кто перебрался во флигель, где прежде обитали батраки.

   Объяснялось подобное радушие довольно легко: некоторым маловерам или просто отчаянным сорванцам, в числе коих выискался и второй сын головы, ведьмацкий запрет не высовываться из укрытий показался недостаточно убедительным. К счастью, бедокурам всё же хватило ума не покидать границы дворов вовсе: кто подглядывал сквозь отдушину, кто приник к щелястой доске в заборе. Так вся Добрая Весь не досчиталась лишь отнюдь не любопытного старого бобыля. Два болотника разорвали мужика в запертом изнутри погребе - тревожная весть. Пусть точечный, прорыв случился в пределах огороженной, обжитой земли... скверно, куда как скверно. 

   Словом, нагляделись в тот день охотники развенчать "ведьмацкие байки" паче чаяния. И, едва в запертые ставни постучали условным стуком, храбрецы на тряских ещё ногах ринулись расписывать увиденное на все лады и голоса всякому готовому слушать. 

   - Ни разу прямо не взглянула. - Ведьма щедро плеснула выдержанной на северной местной ягоде настойки себе и Когану и с ногами забралась в кресло, стащив один о другой сапоги для верховой езды. Отхлебнула, устало прищурясь. - А ведь, помнится, неплохо поладили в Телларионе. 

   - Он значит для Дианы больше, чем она позволяет себе показать. - Коган переплёл пальцы на кружке, но не сделал ни глотка. 

   Авалларка оставила вздох при себе. Теперь, возвратясь из Кармаллора, Согрейн не желал отдаляться от ученика ни на минуту, а Кристалина не хотела оставлять его. 

   Кристалина поднялась, хлопнув себя по бёдрам. 

   - Вот что, - заявила она с бодростью, которой не чувствовала, - от того что ты тут постишься, лучше Демиану не станет. Распоряжусь-ка насчёт обеда. Хотя нет, лучше сама схожу на кухню, когда-то у меня неплохо получалось... 

   - Лишнее, Криста. Кусок в горло не полезет. Не хочу оскорблять твоё поварское искусство и напрасно переводить припасы наших добрых хозяев. 

   - Нет, это ты послушай меня, Коган Согрейн. - Не задумываясь о том, как выглядит сама - в мужской одежде, давно требующей чистки, с прядями, уныло свисавшими вдоль лица, Кристалина подступила вплотную и ощутимо ткнула мага пальцем в грудь. - Демиан жив, жив вот уже три клятых дня и паршивых ночи, и нам следует поучиться у него мужеству и воли к жизни. Он жив, а его учитель уже примеряет траур по нему! Вот что я скажу тебе, Согрейн. Или ты стираешь эту похоронную мину и съедаешь до последней крошки мою стряпню, какой бы отвратной она ни вышла, или отныне и впредь ты спишь один, не будь я Кристалина Ланадар! 

   Ультиматум остался без ответа. Распалённые, они синхронно обернулись к дверям, и недовысказанное друг другу застряло союзным вздохом. 

   - Княжна... Мэтр... - Иленгар кашлянул. Судя по тому, как старательно молодой ведьмак отводил взгляд, можно было даже не рассчитывать, что он не застал их перебранку в самом апофеозе. - Эти женщины пришли издалека, чтобы предложить свои услуги лекарок. Они просили проводить их к вам лично, мэтр Согрейн. 

   - Ты всё сделал верно, Илле, - несколько замедленно выговаривая слова, ответил Коган. - Сейчас нам не лишняя ничья помощь. Можешь идти. 

   Иленгар не заставил повторять дважды, но, уходя, уже внимательней присмотрелся к лекаркам. 

   - Чуткий мальчик, - промолвила младшая из них, вольготно усаживаясь за стол и скинув дорожный плащ на скамью. - Твой ученик, Коган? 

   - Нет, - скованно возразил маг. - Его учитель стар и остался в Телларионе. 

   - Охранять остывшие камни, - кивнула женщина. Её спутница не прошла дальше порога, там и застыла, сложив руки под грудью и благостно улыбаясь. - Могилу былой славы и могущества. 

   - Эта могила ещё может стать колыбелью для новой силы. Я не знал, что ты жива... Эста. 

   - Веда, - без улыбки поправила она. - Я и сама не знаю, жива ли Эста. 

   - Вот как... 

   Кристалина сделала несколько шагов навстречу и замерла, чуть наискосок, так, что маг видел алей проступивший на бледной щеке родовой знак. 

   - Где ты была столько лет? 

   - Телларион, каким я его знала, уже видел свой закат, но ещё не вполне одряхлел, - мягко ответила ей леди-изгнанница. - Нынешний Телларион - полумертвец, он забыл самое себя, но прежде... и ты помнишь, Криста... - авалларка вздрогнула. - Белый Город не исчислял срока давности преступлений - ни годами, ни десятками лет. 

   - Карунах... поделом ей! Но мы... те, кто любил тебя? На востоке иначе наставляют в дружбе? Пара строк, пара слов... Тридцать лет - молчания! 

   Эстель... или Веда? поднялась, прямо глядя на давних друзей. Память - словно иллюстрированная хроника, и ветер времени листает страницы. 

   Покорная родительской воле девочка-леди... упорхнувшая из силков предопределённости юная девушка... освещённая счастьем взаимной любви молодая женщина. Приговорённая, обманутая судьбой. 

   И вот - Эстель, какой они не знали, новая грань, которой она повернулась к миру. Что сталось с ней за годы забвения, что расплавило её как воск и изваяло заново, совсем инако? 

(Телларион. Осень 963-го) 

   ...Тяжёлая, пропитавшая, казалось, сами стены вонь прелой соломы и помоев. Запах страха. Смрад обречённости. Холодно, темно и сыро. И повсюду - грязь, грязь... 

   Факел чадит и искажает линии, отбрасывая гротескные тени. Отражается в мутных озёрах зрачков. Исхудавшие пальцы - и прежде тонкие, а теперь тронь - переломятся, - обхватили изъеденные ржой прутья. Эстель казалась придавленной стенами темницы, будто погребальной плитой.