Мир, где тебя нет

Глава третья. Никто, кроме нас

   (Ледник-Замёрзший Перевал-Железные горы. Конец лета 992-го)

   Сообщение с горной заставой было восстановлено через стационарный портал. Погасшие сорок с лишком лет тому контуры напитывались энергией. 

   Коган обречённо проглотил кислую слюну и по сигналу вшагнул в центр полыхающего круга. Каждую телепортацию маг клялся себе, что это - последний раз, когда он чувствует себя снарядом, пущенным сквозь пространство. В списке неприятных опытов Когана Согрейна перемещение значилось в лидирующих строках, где-то сразу после интоксикации от неверно составленного по глупости лет эликсира и общения с князем Ланадар, чтоб его гули обгадили. 

   Сообщающийся портал выплюнул мага в Ледник, предварительно, по ощущениям Когана, хорошенько пережевав и частично переварив жертву. Фантастический холод сковал челюсти в волчий оскал, с единым вдохом обратив нутро в комок смёрзшихся потрохов, - лишь благодаря этому Коган не поприветствовал встречающих совсем неподобающим образом. 

   Прадн неделикатно ухмылялся всё то время, пока Согрейн окоченевшими руками пытался целиком зарыться в предусмотрительно выданные ему ещё в Телларионе меха и проклацал приветствие. 

   - Ничего, - Прадн огрел давнего знакомца по спине. - Ко всему, знаешь ли, можно привыкнуть. 

   Площадка с порталом располагалась в полусотне ярдов от вросшего в скальную породу Ледника, но за эти полсотни вены и жилы Когана превратились в хрустально позвякивающие полые трубочки, а дыхание стало холоднее, чем у мертвеца. 

   Внутри заставы оказалось немногим теплей, чем снаружи, но здешних ведьмаков жуткий холод, по-видимому, не беспокоил. Похоже, и впрямь ко всему можно привыкнуть, - подумал Коган, прилагая все усилия, чтоб не трястись уж слишком заметно. 

   Довольно паскудно ухмылявшийся Прадн самолично подал редкому гостю здоровенную дымящуюся кружку. В такие в тавернах нацеживают разбавленное пиво. Коган не удивился бы и тому, что даже пиво в этакой холодрыге принято кипятить перед употреблением, но бурда в кружке и на запах и на вкус превосходила горячее пенное. В густом травяном настое плавали целые ошмётки жира. Когану поплохело повторно. 

   - Это что ещё за дрянь? Запаренный граллий хвост? 

   - Почти, - хохотнул Прадн. Реакция Когана радовала его даже больше, чем сам факт его прибытия. - Выглядит как дерьмо и на вкус как дерьмо, но прогревает отменно. Здесь это достоинство перекрывает все недостатки. 

   - Ко всему можно привыкнуть, угу, - вздохнул Согрейн и выглотал запаренный граллий хвост залпом, стараясь не дышать и не прислушиваться к желудку. 

   - Вот. Начинаешь понимать. - Прадн оставил шутливый тон. Пронзительно голубые на коричневом от несходящего загара лице глаза его были колючими, как здешний воздух. - Ты продышись пока. Красноречие тебе понадобится внизу, там в чести обстоятельные беседы... Хоть у нас тут и медвежий угол, в последнее время снабжение что новостями, что провиантом отменное. 

   Коган последовал совету. Топлёный жир внутри и слои меха снаружи наконец сделали своё дело, разлепив внутренности. 

   - Значит, Магистром теперь твой ученик. А ты высоко взлетел, Коган, чаял ли? 

   Пришёл черёд Когана смеяться. 

   - Очень я похож на припевалу из старших? - фыркнул маг. - На деле, от того что Демиан у власти, тем, кто ближе к нему, жарче всех припекает... Впрочем, никто не остался не у дел. И ни на кого он не взвалил столько, как на себя. 

   - Хорошо. Парень молод, но понимает. Такое время. 

   - И здесь тоже?.. 

   - А то как же. Телларион получает регулярные отчёты, не считая срочных. Я ещё по юности говорил тебе и теперь скажу то же: Антариес, Замёрзший перевал, Келнор - что это, если не воспалённые раны на теле Предела? И все эти раны гноятся и кровоточат разом. 

   - Ещё по юности твой котёл варил куда лучше моего. 

   Прадн вытянул с тарелки ломоть вяленого мяса и мрачно его пожевал. 

   - И что толку? Много радости от ума? Спроси своего ученика. Знаешь, которого... Нет никого счастливей дурака, Коган. 

   - Скоро и дураки прозреют. Только никому уже не будет ни горячо ни холодно от того, что мы были правы. 

   - Значит, твоё дело уболтать толстобрюхих. 

   - Сам знаю. - Коган нахохлился под плащом - ни дать ни взять залетевший не туда гриф. Опушка капюшона встопорщилась мокрыми перьями и благоухала будто бы живой ещё дичиной. - По сей день гадаю: почему я? Почему наставничество над мальчиком, обещающим стать магом величайших сил и способностей, магом, который рождается не каждую сотню лет, доверили мне? Почему не нашли никого опытней? взрослей? незаурядней? 

   - Значит, не нашли. Или ты и был нужен. 

   - Ну, это уж вряд ли, - хохотнул Согрейн, позабавленный такой честью. 

   - Пусть так. С ним Телларион поднялся с колен, если ещё не поднял голову. 

   - ...Помнишь его? - помолчав, спросил Коган. 

   Прадн задумчиво кивнул. 

   - Я привёз его в Белый город. Как и многих мальчишек до и после... но твоего ученика не запомнить не мог. Против всякой логики... Такой самородок на пустом будто бы месте... 

   "Вовсе не на пустом", - рвалось с языка у Когана, и он ожесточённей вгрызся в чёрное жилистое мясо. Прадн, в отличие от молодого Согрейна, в случайности не верил, и явление незаурядных способностей мага в безмагической среде являлось для него по сей день неразрешимым вопросом. 

   - Тебя выслушает... - Прадн без запинки выдал длиннейшее слово, будто бы цельновырубленное из скальной породы. 

   Говорить на подгорном - всё равно что перекатывать на языке пригоршню гальки, примерно столь же удобно для произношения. Даже хуже эльфийского: там, чтоб не прослыть дикарём и вообще быть услышанным, подобает говорить невозможно высоким, почти женским голосом. Всего больше по душе Когану был авалларский, всякая речь - баллада. А уж если Эджая упрашивали спеть, Согрейн готов был слушать и слушать, мало не с открытым ртом... Демиан говорил на западном наречии свободно, как прирождённый аваллар, и, как отца, его можно было слушать, теряя счёт времени. Эльфийский он жаловал меньше, хоть и на нём изъяснялся сносно, много лучше Когана...