Мир, где тебя нет

Глава пятая. Листья на ветру

(Арвет. Несколькими днями позже)

   Герцогиня Арветская встречала герцогиню Кармаллорскую с улыбкой, намертво приклеенной к лицу. Диана не могла вспомнить Одетт без этой улыбки. Интересно, снимает ли она её перед сном вместе с украшениями или спит в ней же? Пришлось ответно расцветать улыбкой.

   Одетт подпорхнула к Диане, едва та сошла с последней ступени приступки, опираясь на учтиво предложенную руку Иленгара. Быстро клюнула Ариату в обе щеки. Они состояли друг с другом в родстве, но столь дальнем и запутанном, что в определении его степени не обойтись было без помощи генеалога. 

   Возница и лакеи отправились на кухню, а после на конюшню, где им предстояло провести ночь. Йолль старательно исполняла свою роль и даже почти не глазела по сторонам, волоча за госпожой её саквояж.

   Мэтр Грайлин, восхитительно чудаковатый, беззастенчиво и вдохновенно лгал, формально не нарушая при том ни единого запрета. Он совершенно сбил с толку хозяйку замка и, не сбавляя натиска, привёл её в восторг своим обаянием прущего напролом гномьего каре*. Старый колдун объявил себя учёным книжником, философом и шутом - всё это по совместительству, и леди Одетт, приведённая в некоторый трепет этой громогласной кудлатой фигурой, с изрядным удивлением признала в замкнутой герцогине Кармаллора большую оригиналку, разыскавшую где-то этакий занятный экземпляр.

   Но окончательно сердце вдовы растопил Иленгар, загодя сменивший ведьмацкую одежду на добротную и неброскую, но изумительно ему шедшую. Герцогине Одетт показалось мало поклона, и она с удовольствием допустила ведьмака до своей руки. Диане пришлось представить его командиром охраны, и любезная родственница при сём кратком разъяснении кивала с такой готовностью, что мысли её отражались, как буквы с вывески: "Ну-ну, милочка, мы здесь обе разумные женщины: прекрасно понимаем, что список его полномочий несколько шире. Но я, так и быть, тебе поверю". 

   Вечером всё семейство собралось за столом. Ужинали поздно, слуги заменяли свечи, успевшие прогореть. У герцогини Арвета на память о давно почившем супруге осталось четверо взрослых детей, по два сына и дочери, но она по-прежнему заправляла всем железной рукой, и никто не собирался оспаривать привычное положение дел.

   Сыновья приплелись к вечерной трапезе последними; старший воротился с охоты, не потрудившись сменить заляпанных грязью сапог, и, не успев усесться по правую руку от матушки (место во главе стола занимала самолично Одетт), заявил, что только что завалил вепря. Диана, усаженная за соседнее с наследником Арвета кресло, склонна была поверить в истинность заявления: по крайней мере, запах этот мог принадлежать только дикой свинье. Младший сидел напротив гостьи, мало ел и мало говорил, зато усердно накачивался вином.

   Дочки, долговязые девицы, востроносые в мать, уже начали перезревать: герцогиня Арветская была скуповата, и женихам не приходилось рассчитывать на приданое, подобающее герцогской дочери, пусть не из самого богатого и обширного владения. По тому как неприкрыто девицы пялились на Илле, приглашённого к господскому столу из уважения к гостье и из прихоти Одетт, питающей простительную для сорокатрёхлетней вдовы слабость к молодым красивым мужчинам, было ясно, что сестрицы уже утратили надежду найти для себя партии. Подходящих по статусу кавалеров их лишила материнская скаредность, а заключать брак с каким-нибудь торгашом не позволит герцогская гордость. 

   Старший сын был настроен говорить исключительно про охоту, и выдал пространную лекцию касательно охоты в осеннюю пору, могущую вызвать интерес исключительно у ценителей. Младший же, взвеселив дух, внезапно сделался говорлив и отчего-то избрал своей визави именно Диану, которую, вероятно, только теперь разглядел и не мог припомнить обстоятельства её появления, посему не мог решить решить, как подобает обращаться к незнакомке, и попросту чередовал "моя леди" и "душенька". 

   Мать семейства с тоской взирала на свои порождения. Для Дианы был очевиден интерес Одетт залучить её в Арвет. У герцогини Арветской имелось два сына, а у Ариаты Кармаллорской было герцогство и не было мужа. Одетт привыкла действовать без промедления и не лелеять напрасных иллюзий. Так и сегодня она не стала откладывать деловой разговор и уселась к Диане, едва оба её сына вышли освежиться. Она так основательно подготовилась, что и бумаги лежали в кисете на поясе, ждали, когда их озарят свечи. 

   - Вот, моя дорогая, я всё рассчитала и расписала в подробностях. Не сомневайся, расчёт верен! Вот, ознакомься с прибылью, вот тут... Недурно, что скажешь? И это по меньшей мере, с учётом всех рисков и форсмажоров. Ну, каково? Твои товары, мои порты. Корабли достроим вскладчину. Что проку с кармаллорских урожаев, если нет выхода ни к морям, ни к судоходным рекам? Много ли увезёшь посуху? Подсчитай, милочка, сколько золотых гниёт в твоих амбарах. А у меня... Арвет гол, как коленка! Здесь обильно растут только сорняки. Но вместе - только представь, как мы обогатимся! 

   - Отчего же, представляю, Одетт, - вежливо согласилась Диана, ровняя стопку расчётов. Они выглядели вполне убедительно. - Вы предлагаете торговый союз? 

   - Торговый... - Глаза герцогини Одетт забегали, как две непрочно пришитые пуговицы. Жадность в ней боролась с подозрительностью. - Не пойми превратно, дорогая, но с роднёй иметь дела, особенно такие денежные, всё ж таки надёжнее, чем с соседями. У старика Кейлюса пашни не так жирны, как твои, но дочурку он готов сбыть с рук хоть сегодня же... прости за бестактность. Девчонка, конечно, и в десятую часть не так умна, как ты, и едва ли Хозяйка прибавит ей ума с годами. Ты знаешь, как я к тебе расположена, дорогая, и при выборе между Кейлюсовой дочкой и тобой... Но дела-то мне вести не с ней, а с Кейлюсом, а он готов дать все гарантии хоть нынче ночью. 

   - Понимаю. 

   - Ранулф, конечно, не идеал мужчины, - вздохнула трезвомыслящая мать, - и умом не блещет, бедолага. Но умной женщине глупый мужчина подходит как нельзя лучше. Уж поверь моему опыту, дорогая... Он не доставит тебе хлопот, за это я поручусь. Ты даже не заметишь перемен! Его, кроме охот и последующих пьянок ничто не занимает. Ранулф продолжит гонять этих несчастных оленей и свиней, пока всех не перестреляет, а они, милостью Хозяйки, на его веку не переведутся. А ты, дорогая, сможешь по-прежнему впускать в свою постель кого пожелаешь. - И леди многозначительно покосилась на Иленгара.