Мир, где тебя нет

Глава шестая. Пустая колыбель

(Хетань. Неделей позже)

   Хетанью уже безраздельно владела осень, не пламенеющая осень Каста-Алегры, но та тёмная пора, после которой зиму принимаешь как освобождение. С каждой лигой мир менялся, мрачнея, опустошаясь. Истончившиеся, в серых лохмотьях деревья, пустые поля, ослеплённые зимними ставнями окна. 

   Возвращавшийся в замок Трей сделал изрядный крюк, единственно чтобы приблизить момент встречи, случившейся на витой, разбойничьей дороге, долго и трудно отвоёванной у неровной каменистой земли.

   Сына герцога Хетанского сопровождал изрядный отряд всадников. Шерстяные, на подкладе и с меховыми оторочками плащи одинаково топорщились у левого бедра, тяжело позвякивали кольчуги. Разгоняли озорующую на границе шайку; атамана и парочку особо отличившихся в набегах вздёрнули на месте, прочих передали в руки местным судье и графу.

   Трей не хотел говорить об этом и жёстко гаркнул воинам, чтоб не болтали. Он зримо изменился, будто чистое золото его образа припорошило пеплом, густо, щедро. И когда он спешился, чтобы обняться с Илле, когда приветствовал Грайлина, когда помог Диане выйти из экипажа и поцеловал её ладонь, а после и щёку, этот покров лишь чуть истончился, но не облетел как по волшебству. 

   Волшебство вообще немногое решало, да и за то взимало неоправданно высокую цену, и это было итогом одного из первых уроков Предела. 

   - Когда возвращаешься в Телларион? - спросила Диана, примеряясь к этому едва знакомому Трею. 

   - Когда Магистр покличет, - косо усмехнулся он. - Да я и здесь покуда не бездельничаю. Только успевай поворачиваться. 

   - Что Ниери? - помолчав, решилась Диана. 

   Ей было известно об умершем младенце, Ниери сама написала, когда смогла взять в руки перо. 

   Лицо Трея приняло отчуждённое выражение. 

   - Мы вместе, - сказал отрывисто. - Шлёт тебе приветствие. - И сжал губы. 

   Молчание продолжалось и когда экипаж уже прогрохотал по опущенному мосту. 

   *** 

   Этот замок создавался исключительно и только как укрепление, это было особенно заметно после нарядной Каста-Алегры, открытой для адептов всех видов искусства. Здешняя земля диктовала свои законы, а недружественное соседство всё довершало. Герцог Нолан стерёг свои рубежи "аки пёс", и владение ему досталось неспокойное, требующее неусыпного вовлечения и повсеместного контроля. Без следования этим правилам обширная Хетань ещё при его жизни раскололась бы на множество кусков, расхватанных соседями и подобранных местными лордами. В конце концов, именно этими кусками Хетань когда-то надставляла свои некогда скромные границы. 

   Герцог Нолан оставался так же поджар и моложав, только отпустил окладистую бородку. Богатый, густо вишнёвого цвета тапперт с собольим воротником и оторочкой придавал его фигуре ещё большую внушительность. Он обеими руками взял ладонь высокородной гостьи и учтиво поцеловал. 

   - Всё хорошеете, леди Ариата. 

   Диана с некоторым смущением ответила на любезность несостоявшегося свёкра. Призрак Регана ещё не вполне развеялся. 

   От внимания герцога, разумеется, не укрылось то, как гостья ищёт кого-то взглядом. 

   - Понимаю. Вам бы хотелось поскорее поведать друг другу свои девичьи тайны. 

   - Если вы не будете против, герцог. 

   - Ну разумеется, разумеется. - Нолан огладил бороду и по этому недавно появившемуся жесту Диана заподозрила вообще не свойственную этому человеку нерешительность. 

   Она положила руку в перчатке на предплечье Нолана, обращая на себя его взгляд. 

   - Герцог, я ваша должница. Помимо того, я навеки друг вашей семьи. Вы можете открыть мне причину вашей обеспокоенности, и это знание не уйдёт дальше моего разума. Скажите, милорд, всё скверно? 

   - Скверно? Пожалуй, это словцо придётся к месту. Это... несчастье Ниери до сей поры не сумела пережить. Девочка не прекращает обвинять себя, хоть, видят боги, она ни в чём не виновата. Несчастье без причины... без видимых причин, может случиться с любой и не помешает... в дальнейшем. Так говорят лекари, а я, смею вас уверить, герцогиня, не экономил на здоровье девушки. В конце концов, это в моих собственных интересах, раз уж сын выбрал её и не мыслит рядом с собой никакую другую. - Нолан с сожалением посмотрел на Ариату, но она предпочла не заметить намёка. Как же, брак с Треем - союз столь же противоестественный, как союз с родным братом. - Но она замкнулась на этом переживании, ходит как полупомешанная. Сын пытается заново вдохнуть в неё жизнь, но она противится его участию как чему-то недопустимому и сама утягивает Трея за собой в этот омут, распространяет свой душевный недуг как заразу. Теперь вам известно всё, я был откровенен как перед Многоликой или душеприказчиком. 

   - Благодарю за откровенность, герцог. 

   - Понимаю, вы подруги... - вновь заговорил герцог, - и были вместе в непростое для вас время. Вы, по сути, свели Трея и Ниери. Я понимаю. И вы, разумеется, выступите на стороне защиты этой девочки. 

   - Я не стану выступать ни на чьей стороне, - без вызова возразила Диана. - Ниери... не могу представить величину её потери. Крушение надежд нелегко перенести и сильнейшим из нас. Но и ваше беспокойство мне не чуждо. Позвольте увидеться с ней. 

   - Быть может, с вашим появлением что-то изменится... - пробормотал Нолан. - Я сам вас провожу. Она не выходит даже к вечерней трапезе. Сюда, прошу... 

   *** 

   В комнатах Ниери, как по ночному времени, были задёрнуты все портьеры. Свечи давно прогорели, тусклый воск покрывал слой пыли - в этом Диана уверилась исключительно на ощупь, когда водила руками, пытаясь обрести зрение. Она довольно долго простояла так, молча, прежде чем сумела понять, что держится за каминную полку, а непроницаемые квадраты опущенных портьер окружены участками пробивающегося извне полусвета. Эти-то блёклые пятна и позволили примерно обрисовать обстановку помещения. Диана медленно двинулась вглубь комнат, направляемая единственно наитием.