Мир, где тебя нет

6.3

   Помочь ей было нечем. 

   Тёмный этаж наполнялся слугами. Ниери стояла, держась за стену, и подол сорочки облепил ей ноги - блестящий, как амальгама, от живота до пола. Кто-то из слуг взял подсвечник, и это серебристо-чёрное налилось цветом. 

   Призрачная фигура заслонилась испачканным рукавом. 

   - Я упала... - повторяла она бессмысленно. - Я просто споткнулась и упала... упала... 

   - Кто не зажёг? - гремел герцог. - Кто, демоны вас раздери, не зажёг свечи? 

   Послали за медикусом. Диана видела, как Трей уносит Ниери, умолкшую и безучастную, как тряпичная кукла с глазами-пуговицами. 

   - Наверное, мне не стоило приезжать, - сказала Диана какое-то неучтённое время спустя под влиянием деструктивной вины: не столько потому что и впрямь полагала себя причиной произошедшего, но оттого что не сумела предотвратить. Оттого что её тёмный дар, показав отравленное будущее, вновь не дал шанса переломить судьбу.

   Да и был ли тот шанс? 

   - Оставь эти пустые терзания, - ровным голосом откликнулся Трей. - Ты бы не приехала, и она задохнулась бы в своей скорлупе. Этот ребёнок всё равно бы не увидел свет. И лекарь высказался однозначно. Ниери не допускала его до осмотра... с тех пор. Но он твёрдо уверен, что дитя не могло выжить в теле истощённой и душевно угнетённой... так он выразился... матери. Исход был необратим, и падение лишь приблизило его. Так что если кто и виноват, то только я. 

   - Ты?.. Помилуйте боги, в чём ты можешь быть виновен? 

   Но он видел единственно себя причиной несчастья Ниери и не принимал сострадания. 

   - Она так тяжело переживала потерю, - заговорил Трей, и Диана ощутила, как своё собственное, его глубокое смятение. - Говорила, что ей необходимо заполнить эту пустоту... Что я могу дать ей то, что её утешит. А я, хоть и видел её уязвимость, я просто не понимал, что мне делать. 

   Диана подошла к нему и, взяв за руки, подвела к скамье. Они оба сели, и Диана, склонившись к Трею, положила руку на его вскинутое окаменелое плечо. 

   - Не кори себя, прошу... - Ничем не объяснимое родство прошивало их насквозь. После того, как вы встретились с нею - чудо, как иначе Ниери могла воспринимать это? она верила, что это лишь первое звено в сверкающей цепи чудес. Но вышло иначе, и за чудом тотчас последовал удар. И она раз навсегда разуверилась в ведущей её судьбе, будто не станет ничего, кроме расплаты за единственный дар... 

   - И она рассказала тебе это? 

   - Нет... Она не понимает этого даже для себя самой. Но я могу слышать её, ведь она сейчас беззащитна, как младенец, и, как у младенца же, её мысли неоформлены. Они на поверхности, но их сложно разобрать. - Диана покачала головой, с грустью глядя на друга. - Она не знала о... втором разе. В ней нет боли от потери ребёнка, потому что в этот раз она не знала, что теряет. Но она утратила последнюю веру. Она закрыла от себя своё будущее, потому что оно наказывает её. - Диана помедлила, едва заметно дотрагиваясь до воздуха пальцами, словно подбирая нужную нить. - И в этом действительно есть некая правда. 

   - Наказывает... её? Помилуй, в чём она может быть повинна! 

   Диана качнула склонённой головой. Её напрягшиеся было плечи опали. 

   - Не знаю... Я не знаю, Трей. Я говорю о том, что вижу, но вижу я не всё. В моих способностях совсем немного пользы. 

   Трей легко пожал её пальцы. 

   - Ты уже помогла, рассказав об этом, сестрёнка. 

   Но Диана, печально улыбнувшись, не приняла дар его признательности. 

   - Нет, братец. Помогу, если сумею дознаться до сути. 

   Вошёл, медленно, держа за скобу, притворяя за собою дверь, герцог Нолан. Взглянул на сидящих бок о бок сына и гостью и прошёл к столику на высокой ножке. Повернувшись спиной, налил себе из кувшина с откидной крышечкой и медленно выпил. 

   Глядя в прямую отцову спину, Трей поднялся. 

   - Говори, - глухо повелел тот, из-за плеча устремляя на сына тяжёлый взгляд. 

   - Я запоздал с одним поступком, герцог. Вам ведомо, с каким. 

   Нолан поворачивал перед глазами тяжёлый кубок, словно оценщик, изучающий, как зажигаются от свеч разноцветные блики, как гранаты и смарагды сменяются оправой золота, литым, узорным. Наконец, он заговорил, и прозвучали совсем не те слова, что стоило бы ожидать от герцога Хетани. 

   - Подумай, прежде чем связать себя с женщиной, которая, возможно, никогда не даст тебе детей. 

   Герцога Нолана не в чем было упрекнуть. Он был участлив к Ниери, он принял её как избранницу сына. 

   Он имел полное право на эти слова. 

   - Я думал, отец, - и в этом сокровенном обращении обращении отразилась и близость, которую Трей ощутил, и ответственность, что сознавал. - Думал достаточно. Я не могу предать ни её, ни себя. 

   Нолан сделал несколько неспешных шагов к сыну и, встав ровно напротив, поднял правую руку, унизанную перстнями, и сжал плечо Трея. Диана, невидимый и безгласный зритель, видела их: вровень ростом, с одним разворотом плеч и посадкой головы. 

   - Это твоё решение и твоя ответственность. 

   - Благодарю, отец. 

   *** 

   На третий день призванный из храма жрец Анолис в домовом святилище герцогов Хетани сочетал Трея и Ниери браком. В укромном святилище присутствовали немногие: помимо жреца, законника и новобрачных - герцог Нолан, немногословный и торжественный в официальном наряде, с вышитыми соколами Хетани на багряном бархате упланда, с уложенной поверх герцогской цепью. Также прибыли представители самых знатных местных родов, потомки завоёванных герцогов с поглощённых Хетанью земель, ныне лендлорды герцога Нолага. 

   Диана и Иленгар исполняли роль свидетелей вершимого союза, стоя на церемонии за женихом и невестой. Илле держал обнажённый меч, знаменующий готовность отразить обращённое против новобрачных зло. В руках у Дианы были свеча и зеркало - символы чистоты и искренности заключавшегося ныне брака. В это время разосланные герольды на всех крупных площадях и у храмов всего края объявляли о свадьбе сына герцога.