Мир, где тебя нет

6.4

   Ладонь в Дианиной руке тихонько заелозила. Диана отвлеклась и открыла глаза. 

   - Прости, - пробормотала Ниери. - Уже можно? У меня ресница в глаз попала. - И, высвободив руку, принялась тереть веко. 

   - Я не совсем понимаю, как это работает. Точнее, совсем не понимаю, - с неудовольствием признала Диана, в свою очередь разминая плечи.

   Вот уже битый час они сидят, взявшись за руки, в одной позе, но разгадка проклятия - или что бы там ни было - Ниери ничуть не приблизилась. 

   - Ты пытаешься, - со свойственной ей щедростью сказала Ниери, - и для меня это главное. 

   Диана дёрнула занемевшим плечом. Ей самой был важен, прежде всего, результат. И, желательно, поскорее. 

   Демиан, разумеется, не запретил ей задерживаться в Хетани. В ответном письме он вообще не выказал ни малейшего неудовольствия заминкой. Может, был слишком занят (авалларка с лицом Лелайи лукаво-снисходительно подмигивает)... но даже в таком случае присутствие хранительницы придётся в Телларионе не лишним. Она вполне восстановила резерв таинственных сил, но что с того, если ей не хватает то ли умения, то ли таланта помочь единственному человеку, близкому человеку? Магия - что может быть бесполезней? 

   - Знаешь... я всё чаще думаю над тем, что просвоила себе не предназначавшегося мне человека... - прошептала Ниери, комкая платочек. Её грустные глаза были влажны, но она больше не плакала. - Моя мёртвая сестра любила его до меня. Что, если мы слишком глубоко ищем, а причина - вот она, на поверхности. И что мне тогда делать? Не стоило мне приносить все эти обеты. Быть может, единственное, что мне следует сделать - освободить его от клятв, стать жрицей? 

   - Валента... я тоже думала о ней, ну конечно. - Диана вспомнила сцену из прошлого, увиденную тонким зрением: плакальщицы в Телларионе, птица с женским лицом, заслонившая Трея крыльями из огня и света... и решительно качнула головой. - Нет, душа Валенты не мстит, ни ему, ни тебе. Она в Выси, далеко от всякого зла и от Предела и всех ныне живущих. А это... - она прищёлкнула пальцами, силясь подобрать объяснение. - То тёмное, что легло на тебя... оно послано из другого места. Это даже не ненависть... тоска, скорбь, боль... на грани... Грань! - воскликнула Диана, распахнув затуманенные глаза. 

   Ниери смотрела в испуге, ловя каждое слово. Диана порывисто поднялась, разминая ноги, не в силах удержаться на месте. Замерла, поводя руками. Истина почти касалась сомкнутых ресниц. 

   - Это... так близко. Близко к тебе. Кто-то... близкий? 

   - Но мы никогда не были близки с Валентой... - беспомощно воспротивилась Ниери. - Она была старше. И мать с отцом... 

   - Я поняла! - воскликнула Диана. 

   - Что? Что я такого сказала? - совершенно растерялась Ниери, невольно отшатываясь. 

   - Ты сбежала из дома... собственно, от дома уже ничего не осталось, не суть. - Диана, возвратившая спокойную уверенность, вернулась, села рядом с молодой женой Трея на высокую, утопавшую в молочных кружевах постель. - Валента погибла, а ты исчезда сразу после. Ниери, они не узнали, что с тобою сталось, они ведь не отыскали тебя. А ты? 

   - А я?.. - шёпотом откликнулась Ниери, выкручивая платочек. 

   - Ты - искала их? 

   - Н... нет, - выдавила Ниери, и в огромных её глазах отобразился ужас осознания. - Нет. Это они... так меня возненавидели, что наслали проклятие? 

   - Не возненавидели. И это... не совсем проклятие, в том смысле, в котором ты его понимаешь. Никто не лил кровь чёрного козла и не резал чёрного петуха, и не призывал демона из Бездны. И не вкладывали в храме Многоликой записку с твоим именем в чашу для поминовения.

   Всё могло быть проще... и сложнее. Быть может, твои мать с отцом даже не подумали о тебе ничего дурного. Быть может, они сочли тебя погибшей, или узнали о твоём побеге и простили. Но ты оставила своих осиротевших родителей в неведенье о собственной судьбе, сознательно, пусть и по детской прихоти, и на долгие годы. Ты не задумывалась тогда и не задумалась после, увлечённая погоней за собственным счастьем, о том, какую боль им причинила. Ты мало любила их и нуждалась не в них, а в Трее. И вот ты получила всё, за чем погналась тогда, ты любишь и не менее любима. И что же? Ты жаждала быть матерью, но некто отказывает тебе в этом праве. 

   - Я и в самом деле... я не думала... Они... они никогда не любили меня. Ничем не показывали. Я верила, что не слишком-то они и огорчатся... ведь Валента умерла, а я бы из кожи вон лезла, но не сумела заменить её. Я думала, им будет проще оправиться вдвоём. 

   - Ты могла искренне верить в это, - тихо произнесла Диана. - И они могли закрыться от тебя в своей скорби по любимой старшей дочери... пусть так. Но Предел не прощает. 

   - Я... не понимала прежде, как это больно - терять своего ребёнка. Наделённого ли душой, разумом и волей, прожившего часть жизни, как Валента, но навсегда, навсегда восемнадцатилетняя... и никогда не станет ни на год старше. Или потерять прежде, чем твой ребёнок откроет глаза и произнесёт первое слово - и никогда не узнать, кем бы он стал, каким бы он стал... - Ниери склонила голову меж углом вздёрнутых плеч.

   - Он был совсем-совсем как живой, только крошечный, такой крошечный... и я никак не могла его защитить, даже помешать забрать у меня... Я всё ещё просыпаюсь ночами от ощущения, будто забыла положить его в колыбель, оставила на своей груди, и боюсь, боюсь во сне, что причиню ему вред... двинусь неловко, ведь он такой хрупкий... и просыпаюсь, а на груди тёплая тяжесть. А ведь он под плитой в герцогской усыпальнице. Герцог Нолан... он был так добр, он сказал, что ему не одиноко будет там, под защитой отцовых предков.

   Ниери всё же заплакала, беззвучными слезами.

   - А седмицу назад... Была только кровь, много-много крови. Даже странно, что столько вытекло, и ещё что-то ведь осталось... и горничная унесла эту окровавленную ткань. А у меня чувство, будто внутри дыра. Даже учёный лекарь не мог ответить, сказал, что невозможно судить по такому сроку... но я знаю: у меня была дочь. Сын и дочь. Где они теперь, мои дети?