Мир, где тебя нет

Глава одиннадцатая. Чёрные крылья

Год выдался тяжёлым во всех отношениях. Отследить все до последнего прорывы было задачей заведомо невыполнимой, и твари-одиночки успевали натворить бед - подчас доводилось зачищать небольшие поселения уже вырезанные до последнего человека.

Земли людей стонали под возросшим бременем налогов. В недалёком будущем маячил призрак голода. Лето истекало, никем не замеченное, и лишь по запаздывающим рассветам можно было почувствовать переход к осени. Почти завершилась пора сбора урожая, но даже изобильный на хлеба Кармаллор насилу набрал зерна на следующий посев. Продавать было нечего, герцогство едва обеспечило собственные нужды. Что говорить о не столь хлебородных землях...

Приходилось смотреть правде в глаза: Телларион не удержать - это лишь вопрос времени. Собственных сил магов уже давно не хватало на то, чтобы удерживать исконный рубеж, и при отсутствии вливаний извне этот скудный ресурс иссяк бы до последней капли ещё в минувшем году. Подкрепления из Железных гор и с запада материка некоторым образом стабилизировали ситуацию. На сторонний взгляд могло даже показаться, что Телларион прочно удерживает свои позиции. Но взгляд Магистра был взглядом, прозревающим всю подоплёку, как она есть. Телларион ещё держится, но это стойкость изнемождённого воина, в одиночестве удерживающего сложный рубеж, в то время как враги его многочисленны и неутомимы.

Словно прочитывая ещё не написанные хроники Предела, Демиан понимал: что бы он ни сделал, его запомнят как Магистра, сдавшего Белый город. Странным образом его это не тяготило.

В довесок к обещанной помощи, с запада летели послания, содержание которых от раза к разу становилось всё более бескомпромиссным. Великий князь не желал дожидаться, когда его единственный внук сложит голову в отчаянных боях. Было нетрудно догадаться, что Аргай предпочёл бы запереть его в каком-нибудь каменном мешке, как однажды уже проделывал с Эджаем. Вероятно, даже прискорбный опыт прошлого не поспособствовал тому, чтобы хранитель запада вынес для себя верные выводы касательно нрава собственного потомства.

"...Коли уж так тебе дорог`а человеческая девчонка, что и по прошествию времени ты питаешь к ней необъяснимую привязанность, в такой мере, что не желаешь оказать приём ни одной из дочерей лучших авалларских родов, каждая из которых почтёт за высочайшую честь послужить во имя будущего родной тебе земли... - Письмо почти озвучивало скрежет зубов дражайшего родственника, - ...так тому и быть. Вынужден признать, что даже столь возмутительный союз не испортит кровь Д`элавар в большей степени, чем это уже сделал твой безрассудный родитель".

"Прискорбно сознавать, - продолжал Великий князь, очевидно, сочтя, что вышесказанного может показаться недостаточно для усовещения безответственного полукровки, - что ты ставишь собственные низменные интересы и эгоизм выше присущих твоим предкам долга и чести. Вижу в этом единственно результат вливания порочной эльфской крови.

...Традиции смертных никогда не представляли для меня интереса, посему не хочу знать, несоблюдение каких церемоний до сего времени удерживает тебя от того, чтобы сделать ей ребёнка (хоть моё твёрдое убеждение таково, что, имея дело с человеческой девчонкой, вполне допустимо обойтись безо всяких церемоний вообще).

Смею надеяться лишь, что слабосильная уроженка востока сумеет выносить крепкого младенца мужского пола. Более же от неё ничего не требуется. Я намерен забрать наследника тотчас после рождения, дабы недостойная будущего князя Д`элавар мать и немыслимая для взращения столь драгоценного дитя (полагаю, в этом даже ты согласишься с моею правотой) обстановка не оказали на ребёнка пагубного воздействия (в ещё большей степени, нежели ущерб уже будет нанесён рождением от матери недостойного происхождения). И коль уж воспитание моего внука непоправимо упущено, мой правнук не должен знать иной жизни, нежели в стенах фамильного замка, где я воспитаю его в традициях рода Д`элавар истинным князем запада".

Дочесть сию эпистолу стоило немалого хладнокровия, но Демиан не желал упустить имеющие касательство к чему-то важному строки, буде таковые по случайности окажутся среди прочего. Однако же Аргай, по всей видимости, не счёл необходимым утруждать Магистра деловыми вопросами.

Демиан с наслаждением смял письмо в кулаке, прежде чем предать его огню. Однако проблему это не решало. Хоть он не выбирал эту ответственность, Демиан не мог закрывать глаза на её существование.

Для человека, который живёт взаймы, у него осталось слишком много долгов.

В дверь кабинета постучали, и Магистр машинально откликнулся.

- Могу я войти? - мягким тоном спросила женщина, к которой он никак не смел применить звание матери. - Я не помешаю?

Демиан поднялся навстречу Эстель, сделав пригласительный жест рукой.

- Разумеется. Прошу, проходите.

Эльфийская леди с благодарностью кивнула и прошла вглубь кабинета, куда едва падал свет от выставленных свеч, и с природным изяществом опустилась в одно из кресел, замерев в нём и храня безукоризненную осанку статуи.

Демиан сдвинул на край стола поднос для прочитанных писем, словно даже пепел слов Аргая своим присутствием оскорблял леди Эстель.

Некоторое время Демиан пытался работать, но присутствие матери, сколь бы ни пыталась она сделать его неощутимым, смущало, отворачивая мысли от дел.

- Смотрю слишком пристально? - усмехнулась Эстель извинительно, угадав его затруднение. - Прости, что отвлекаю. - Она помедлила, покусывая неяркие губы. - Только... Нет. Пустое...

Демиан отложил неразобранные письма, откинулся на спинку кресла. Плечи немели от долгой неподвижности, головная боль вновь напоминала о себе, и в висках постукивали молоточки. По опыту он знал, что к вечеру молоточки превратятся в набат, и сносить это станет почти нестерпимо.

- Только - что?

Встретив его взгляд, Эстель скоро отвела глаза, едва заметно дрогнув и поддаваясь.