Мир иллюзий мистера Редфорда

Глава 1. Гость

Сколько я себя помню, я всегда была ассистенткой отца в его фокусах, с самого детства. Начиная, наверное, лет с пяти я уже вытягивала карты или доставала из рукава цветок или пропавший платок. Тогда я еще не понимала секреты фокусов и с восторгом ребенка хлопала в ладоши. Иллюзионисты были для меня волшебниками, я верила в сказки, мечтала о встрече с феями и эльфами, а отец поддерживал во мне эту любовь к волшебству, рассказывая сказки и показывая удивительные фокусы. Я росла с ним, не зная горя. Отец был для меня всем. Он научил меня писать и считать, а его друг-художник обучил меня живописи. В пансион меня не отдали: отец был очень привязан ко мне, а из-за частых гастролей предпочитал брать с собой и не оставлять в Лондоне. Хотя большую часть года мы и проводили в столице, нам нравилась наша свобода, что можно в любой момент сорваться и уехать, не будучи зависимыми от пансиона, работы в конторе и прочих непременных атрибутов жизни степенного горожанина.

Мы жили в Лондоне, в тихом старом районе с красивыми старинными домиками, увитыми плющом, с милыми и приветливыми соседями. Отец купил этот дом сразу после свадьбы, только вот спустя три года после моего рождения мама заболела туберкулезом и умерла. Я совсем не помню ее. Отец иногда рассказывал о маме, придумал даже целую сказочную страну, где она теперь живет. А еще он говорил, что мама смотрит на меня и посылает звездный свет в мое окошко и волшебные сны.

Любимым моим праздником было и по сей день остается Рождество. Я верила, что святой Николай приносит в чулок на каминной полке подарки, любила украшать елку сладостями. Мой папа чудно готовил, и гости всегда делали комплименты его кулинарному таланту.

Раньше нам часто наносили визиты, но потом большинство старых папиных друзей переехали в более престижные районы, кто-то женился и был занят своей семьей, так что Рождество мы порой встречали небольшой компанией, а иногда и вовсе вдвоем. Однако мы не скучали, нам было хорошо и весело вместе. Позже мы свели знакомство с цирковыми, и иногда они приезжали к нам погостить. Один из них, наездник по имени Питер, перешел работать к отцу и стал принимать участие в его представлениях. Он стал частым гостем в нашем доме.

Жили мы не бедно, у нас была горничная, но слуг и повара мы не держали за отсутствием надобности. Дом у нас был небольшой, и горничная Маргарет вполне справлялась со своими обязанностями, а готовить папа любил самолично.

Наш круг общения составляли работники театра, где мы давали представления, другие иллюзионисты, цирковые, музыканты. Мы не вращались в высшем обществе, да в том и не было необходимости. Меня отнюдь не тянуло в роскошные салоны к светским модницам, у которых совсем другой взгляд на жизнь, а мысли о замужестве затмевают все остальное. Меня же никогда не интересовала семейная жизнь, я не искала себе «выгодной партии» и посвящала время фокусам и творческим проектам. С детства я любила театр и, будучи впечатлительным человеком, подолгу хранила в сердце воспоминания об удивительных историях и героях спектакля, придумывала свои варианты развития сюжета и даже рисовала наброски персонажей и актеров, которые впечатляли и вдохновляли меня.

В тот вечер, с которого я решила начать свое повествование, я сидела за столом и делала зарисовки героев недавно прочитанной пьесы. За окном лил дождь, и, сидя в теплой комнате, освещенной светом лампы, я чувствовала особый уют и желание творить, создавать что-то новое. Вспоминая персонажей, я представляла их, словно они были сейчас передо мной, и делала их зарисовки в альбоме. Изредка бросая взгляд за окно, я наблюдала редких прохожих, стремящих скрыться от непогоды. Их черные зонтики делали пейзаж еще более хмурым и тоскливым.

Задумавшись над листом бумаги о моей первой встрече с автором этой книги, я, видно, просмотрела, как к нашему дому подошли двое: об их визите возвестил дверной колокольчик.

Моя комната находилась на втором этаже, и поскольку я знала, что мой отец сейчас внизу, я не стала выходить и лишь прислушалась, на минуту отложив карандаш. По обрывкам слов, доносившихся из прихожей, я поняла, что пришли к отцу, и скорее всего, по рабочим вопросам. Я слышала, как отец пригласил мужчин пройти в гостиную и предложил им чаю. Убедившись, что всё в порядке, я продолжила рисовать. Мне очень нравилось делать иллюстрации, особенно придумывать образы для персонажей. Но поскольку мой отец являлся иллюзионистом и для его номеров важнее сами фокусы, моя работа была не сильно востребована. Конечно, отец прислушивался к моим советам касательно выбора костюмов для себя, нашего помощника Питера и меня самой, но это была совсем не та работа, что, к примеру, у художника по костюмам в театре. Я владею иголкой так же хорошо, как и кистью, и без труда сошью любой костюм по своим же эскизам и выкройкам. Одно время это очень увлекало меня. Но увы, в ближайшие месяцы у нас не планировалось каких-либо изменений в программе, а следовательно, и необходимость в новых костюмах отсутствовала.

В этот вечер я рисовала для себя то, что меня вдохновляло. Больше всего это удавалось персонажам пьесы Дэвида Редфорда, в те годы модного режиссера. Ему в ту пору было всего двадцать два года, а он уже поставил спектакль по собственному сценарию, который имел большой успех у лондонской публики. Я очень вдохновилась творчеством Дэвида Редфорда, да и он сам произвел на меня сильное впечатление. Мистер Редфорд имел знатное происхождение и был вхож в светское общество, посещал модные литературные салоны, а его произведения печатали в лучших издательствах Лондона. На участие мистера Редфорда в спектаклях, особенно по своим собственным пьесам, общество смотрело снисходительно ввиду его положения и состояния, которое должно было перейти к нему после смерти мистера Редфорда-старшего, приходившегося ему дедушкой.