Мир Марийзы: Равновесие

Глава 18.2

По окончании песни я смахнула слёзы — пришло понимание его таких страшных, безумных строк, ведь я сама не смогу жить без него. Он мой мир, моя вселенная, моя душа, мой будущий муж, мой истинный. Зорс хотел показать, насколько я ему дорога и что с ним случится, если меня не станет, — а ведь такое вполне может произойти. Мне никто не обещал долгую жизнь после выполнения миссии.

Немного стало некомфортно от осознания, что безумное обещание любимого может исполниться. Я не должна этого допустить. Не должна вкладывать врагу мощный инструмент в облике древней силы, вышедшей из‑под контроля. Если такое произойдёт, Зорса сможет остановить только сила Альфы‑Объединителя — Волдера. А его надо ещё пробудить. Друг станет либо сильным соратником, либо уничтожителем сумасшедшего защитника.

Нет, не буду думать — не сейчас, когда зелёные глаза передают всю боль, что он перетерпел, пока меня не было, ту любовь и страсть, что пронёс сквозь полвека, ту жажду защищать сейчас и невероятный страх вновь остаться без меня.

Эту песню я буду вспоминать ещё очень долго, рассказывая своим детям, внукам и правнукам. Её будут исполнять по всему миру Марийзы у разных рас; правда, мотив немного станет отличаться, но строки не изменятся.

— «Я тебя вижу… Видел… Артефакт исчезал. Не волнуйся. Здесь темно, лишь небольшая подсветка от костров. Думаю, люди и наши друзья не заметили, а другие не знают или не помнят, как ты выглядела», — услышала я послание Зорса через артефакт.

— «Едва не засветились!» — нервно покусываю губу, вновь присмотревшись к попутчикам.

Вроде никто не смотрит в мою сторону, вдохновенно комментируя песню Зорса. Разве что Рысс поглядывает с доброй улыбочкой, попивая из большой кружки. Шани недовольно что‑то бубнит соседу подле костра, с остервенением ломая мелкие веточки, подпаливая их и небрежно швыряя в кучу углей. Надеюсь, это она не меня представляет, как будет убивать, ломать, сжигать?!

— «Спасибо тебе, Зорс, за такую песню, за слова, за признание…» — смутилась я. — «Мне никогда никто не говорил такого, даже в мечтах. Ты тоже мне очень дорог, родной, и я не буду жить без тебя», — на этих словах он дёрнулся, нахмурился. — «Да, любимый, помни об этом: моя миссия закончится сразу, если с тобой что‑то случится, поэтому береги себя».

— «Не надо такое говорить, девочка моя… Я…»

— «Если я тебе так дорога, что ты готов спалить весь мир, значит, ты должен понимать и мои чувства. Да, я невероятно эгоистична, не обладаю намерением спасти всех, пожертвовав своим счастьем. Уже нет. Хотя и тогда это было всё из гордости и тщеславия».

— «Неправда!»

Я усмехнулась.

— «Правда. Я не богиня света, не чистый ангел. Во мне множество пороков, из‑за меня погибают живые существа. Погибали, когда я была на пике своей силы, и погибнут сейчас, когда моё тело слабо. Я точно знаю, что могу подвергнуться искушению к безумству, подобно тебе, пусть и не в таких масштабах. Наверное, я сломалась, а может, это просто мои негативные качества. Зорс, как видишь, я стала другой — не той, что ты меня помнишь. Ты уверен, что любишь именно меня сейчас, такую: трусливую, немощную, эгоистичную, которая больше не рискнёт своей жизнью ради других — кроме, разве что, тебя и Мари?»

— «Ника, любимая, я знаю, какая ты была и какая сейчас. Ты забыла: мы много общались во снах, ты рассказывала о себе, как я утешал тебя из‑за чувства вины, как мы грустили и радовались… Ты несправедлива к себе, моя Ника. А даже если ты пройдёшь мимо и не поможешь нуждающемуся, поверь, девочка моя, мне абсолютно всё равно. Я не осужу тебя, не обозлюсь, потому что я такой же эгоист и тщеславный. Для меня важна только ты, наше счастье, твоя жизнь».

— «Вот уж не поверю, что Правитель Маруса и Солнца не поможет нуждающимся. Этим ты как раз занимался все эти пятьдесят лет. Не зря народ тебя так любит и уважает».

— «Я просто выполнял обещание, данное своей девочке и хотел как можно больше очистить этот мир от предателей, от врагов, хотя и не добрался до самых сильных», — недовольно нахмурился Зорс.

— «Ну да, ну да…»

Мы бы ещё долго препирались, кто из нас плохой, а кто хороший, но Мари зевнула и потащила в шатёр.

— Хватит песенки распевать, подруга, пора отдыхать. Неизвестно, что будет ночью, — пока есть время, пользуемся.

— Ишь раскомандовалась, — улыбнулась я, полностью с ней соглашаясь.

Примечательно, что Зорс тоже последовал за нами и расположился на одноместной кроватке по соседству со мной. С другой стороны легла красноволоска и через две минуты засопела.

Я решила повернуться спиной к любимому, чтобы хоть немного держать конспирацию, — а то этот беловолосый маг явно забыл об этом. Следом зашёл Рысс, под его рукой пролезла Шани и уже хотела лечь рядом с Зорсом, но орк кинул свою огромную секиру сразу на две кровати, обломав ее планы.

— Извини, красавица, но я большой, маленькая кроватка не по мне, — она уже хотела злобно воспротивиться, но Зорс её осадил.

— Шани, со мной будет Рысс, и хватит вести себя навязчиво — об этом я уже не раз говорил.

— Но, Зорс… — блеснули слёзы магички.

— Иди, красавица, мы будем отдыхать, — издевательски улыбнулся Зелёная Гора.

Она ударила кулаком могучее плечо орка, которому всё было нипочём, и ушла обиженная в дальний противоположный угол шатра. Рысс покачал головой, плюхнулся на сдвинутые кровати — да так, что они явно хрустнули, но не сломались.