Мир мечты.

Глава 3.

Глава 3.

Подсолнух и кокон

Аудитория «Подсолнух» оказалась именно тем, что обещало название: огромное пространство под крышей гигантского цветка. Стебель толщиной с башню держал купол, лепестки которого светились золотым изнутри. В середине висел круглый шар, похожий на солнечный диск, но мягкий — не слепил, а грел. По стенам-лепесткам бегали солнечные зайчики, и казалось, что само помещение подшучивает: то моргнёт, то блеснёт, то подмигнёт.

— Ну да, — пробормотала Розина, — театр юного зрителя. Только без билетов.

Скамейки для «учеников» были живыми: широкие листья подсолнуха выгибались дугой, пружинили под тяжестью и чуть обнимали с боков, будто кресло-реклайнер. Розина выбрала крайнее место — привычка контролировать выход, вдруг эвакуация. Крылья, правда, пришлось расправить: лист капризничал, если их зажимали.

Рядом плюхнулась соседка — пышнотелая, с ярко-голубыми волосами, собранными в тугой пучок, из которого торчали упрямые прядки. Лицо круглое, глаза насмешливые, губы всегда на полпути к ухмылке.

— Лиля, — представилась она бодро. — Магия воды. А у тебя?

— Разина. Розалинда. Магия огня, — сухо отозвалась Степана. — Будем знакомы.

— Огонь и вода рядом? — Лиля прыснула. — Смешно. Надо предупредить пожарных и рыбнадзор.

— Я сама пожарный, — отрезала Розина. — И рыбнадзор в придачу.

Скамейки оживились хихиканьем: новички уже вовсю слушали их пикировку.

На «сцену» вышла наставница — госпожа Листвица. Высокая, худая, в зелёном платье, усеянном живыми листьями. Движения точные, голос — мягкий, но властный, как шёлк, который режет лучше ножа.

— Приветствую вас, первокрылые, — сказала она, и слова её легли ровным ковром на поляну. — Вы прошли пробуждение. Теперь ваша задача — научиться управлять собой, своей магией и, главное, своим сердцем.

— Сердце — не прибор учёта тепла, — пробормотала Розина. — Управлять… попробуйте.

Листвица будто услышала, но только улыбнулась.

Урок первый: слушание

— У каждого желания есть три голоса, — объяснила наставница. — Первый — то, что человек говорит. Второй — то, что он умалчивает. Третий — то, что он сам от себя прячет. Услышать все три — значит понять.

— А если я не хочу понимать? — уточнила Розина.

— Тогда желание не выполнится, — спокойно ответила Листвица. — И мир останется таким же глухим, как был.

— Хм, — сказала Розина. — У меня на заводе все тоже самое было. Только называлось «совещание в кабинете директора».

Смех прошёл по рядам. Лиля прыснула особенно громко и едва не свалилась с листа.

Урок второй: магия

На середину вышли трое учеников. Один должен был «позвать дождь», другой — «разжечь костёр», третий — «поднять ветер». Магия вырывалась рывками: то огонь подпалил кому-то юбку, то дождь вылился на головы всем подряд. Ветер вообще сорвал со стенки целый лист и понёс его по кругу, как бумажный самолётик.

— Это цирк, а не урок, — заметила Розина. — Но весело.

— Твой выход, — неожиданно сказала Листвица. — Огонь.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнула она и шагнула вперёд.

Стоило ей раскрыть ладонь, как на ней вспыхнул огненный шар — густой, оранжево-золотой, с язычками пламени, которые шептали. Жар тронул лицо, волосы отозвались, будто сами были из пламени.

— О, Господи, — пробормотала Розина, — теперь я — факел Олимпиады.

Она швырнула шар вверх, и тот разлетелся на десятки искр, осыпавших зал золотым дождём. Зрители ахнули. Лиля зааплодировала, не скрывая восторга.

— Контролируй, — заметила Листвица. — У тебя сила прямая, но норовит жечь всё подряд. Огонь должен греть, а не палить.

— На хлебозаводе тоже так говорили, — вздохнула Розина. — «Печь должна печь, а не гореть».

Урок третий: подготовка к кокону

— Каждая душа, пройдя испытания первых дней, должна войти в стадию сна, — сказала Листвица. — Кокон — это не наказание. Это рост. В нём вы сбрасываете старое и пробуждаетесь новыми.

— Я уже сбросила мужа, работу и пятьдесят пять лет жизни, — сухо сказала Розина. — Что ещё сбрасывать?

— Всё лишнее, — улыбнулась наставница. — Даже твои шипы.

Розина скривилась: «Шипы — это я и есть». Но спорить не стала.

Вечером их повели в Сад Коконов. Там свисали огромные серебристые шелковые капсулы, каждая мягко светилась изнутри, как лампа в тумане. Воздух был густой, пах мёдом и лунным светом. Феи подходили к своим коконам, и те раскрывались, впуская их внутрь.

— Честное слово, — сказала Розина, — будто в ясли записывают. «Группа раннего развития».

— Тебе пелёнки выдать? — подколола Лиля.

— Попробуй, — прищурилась Розина. — Сама в них обратно завернёшься.

Они засмеялись, и смех был неожиданно лёгким.

Кокон распахнулся — мягкий, как облако. Внутри звенела тишина, похожая на колыбельную. Розина села, обняв колени, и впервые за долгие годы не почувствовала нужды командовать. Крылья сложились сами. Глаза закрылись.

Последнее, что она услышала, был голос наставницы:

— Добро пожаловать во вторую стадию, Розалинда. Проснёшься — и мир станет другим.

И кокон сомкнулся, укрыв её от всего.

Солнце в этом мире вставало без привычного рассвета — вдруг и сразу, будто кто-то резко отдёрнул занавес. Свет хлынул золотыми волнами, и лепестки гигантского подсолнуха, служившего крышей над их сегодняшней аудиторией, раскрылись шире, пропуская лучи внутрь. Казалось, что само здание жило и дышало. Лёгкий аромат подсолнечного масла витал в воздухе, и у Розины сразу возникла ехидная мысль: «Ну, всё понятно, к обеду нас поджарят».

Аудитория «Подсолнух» поражала размерами: высоченный стебель, в который вросли лестницы, платформы и мостики, вёл в зал, где лепестки были и стенами, и потолком. Огромный шар, похожий на солнце, висел по центру, светился мягким золотом и согревал не хуже печки. По залу прыгали солнечные зайчики, словно нарочно дразнили новичков.

Розина шла по пружинистому мосту, переступая с ноги на ногу, и думала, что если это обучение, то цирк приехал и клоуны уже здесь. Она поправила на себе коротенькое платьице — местное облачение феечек, — и пробурчала сквозь зубы: